Сероглазый Чингисхан Белой Гвардии. Том 3. Блестящий офицер Дальневосточных казачьих войск (1908-1914)

»

Иван Ефремов

В пылком, безудержном воображении истинного романтика странные, незадачливые монголы-конники невольно отождествлялись с бесстрашными рыцарям давно ушедшего эпохального прошлого, а грязная, архаичная Монголия походила на старушку-Европу в далекую, таинственную эпоху Раннего Средневековья, когда представители древнего, влиятельного клана Унгернов были еще благородны и величественны…

Прага (фото автора)

«Облик конников – монголов оказался созвучным любимой мечте о возвращении к временам рыцарства.

Ведь и сами рыцари в его представлении прежде всего были конниками.

И, если подумать, что для его сурового сердца все прекрасные проявления человеческой натуры, то есть истинная воинская доблесть, подлинная честность и идейная преданность своему долгу – достигали высоты идеала лишь в рыцарскую эпоху, то понятна станет тайна очарования Монголией, глубоко затронувшая его душевный мир.

Ему мерещились картины былого величия монгольского народа и перед ним восставал суровый образ Чингисхана, посылавшего в пылящуюся даль свои орды.

Возможно, что тогда уже грезил барон о новом вожде, который поведет разбуженных им от долгого сна конников на подвиги воинской славы и чести.»

Н. Князев

Любопытно, что любовь к первозданной, девственной природе и необозримому, бескрайнему простору были весьма популярны среди многих лихих офицеров-аристократов Императорской армии того трагического времени.

«Юношеская приверженность моя к экзотике в какой-то мере приучила меня искать и находить живописные и даже подчас необыкновенные черты в окружающем.

С тех пор рядом с действительностью всегда сверкал для меня, подобно дополнительному, хотя бы и неяркому свету, легкий романтический вымысел.

Он освещал, как маленький луч на картине, такие частности, какие без него, может быть, не были бы и замечены. От этого мой внутренний мир становился богаче.»

К. Паустовский

Атаман Б. Анненков

Целиком посвятив себя беззаветному служению гибнущему Отечеству, непостижимой волею злосчастной судьбы будучи безвозвратно заброшенными в крохотные, захолустные гарнизоны на безграничных просторах любимой Родины, они имели удивительную способность и невероятную силу находить еле уловимую прелесть и особенную, неповторимую красоту даже в самой глухой и неприглядной провинции.

«Я не мог не благоволить к Борису Владимировичу Анненкову потому, что это был во всех отношениях выдающийся офицер.