Повести

Оттуда людей послали на мост, а граф там с игуменом переговорили, и по осени от нас туда в дары целый обоз пошел с овсом, и с мукою, и с сушеными карасями, а меня отец кнутом в монастыре за сараем по штанам продрал, но настояще пороть не стали, потому что мне, по моей должности, сейчас опять верхом надо было садиться. Тем это дело и кончилось, но в эту же самую ночь приходит ко мне в видении этот монах, которого я засек, и опять, как баба, плачет. Я говорю:

«Чего тебе от меня надо? пошел прочь!»

А он отвечает:

«Ты,– говорит,– меня без покаяния жизни решил».

«Ну, мало чего нет,– отвечаю.– Что же мне теперь с тобой делать? Ведь я это не нарочно. Да и чем,– говорю,– тебе теперь худо? Умер ты, и все кончено».

«Кончено-то,– говорит,– это действительно так, и я тебе очень за это благодарен, а теперь я пришел от твоей родной матери сказать тебе, что знаешь ли ты, что ты у нее моленый сын?»

«Как же,– говорю,– слышал я про это, бабушка Федосья мне про это не раз сказывала».

«А знаешь ли,– говорит,– ты еще и то, что ты сын обещанный!»

«Как это так?»

«А так,– говорит,– что ты Богу обещан».

«Кто же меня Ему обещал?»

«Мать твоя».

«Ну так пускай же,– говорю,– она сама придет мне про это скажет, а то ты, может быть, это выдумал».

«Нет, я,– говорит,– не выдумывал, а ей прийти нельзя».

«Почему?»

«Так,– говорит,– потому, что у нас здесь не то, что у вас на земле: здешние не все говорят и не все ходят, а кто чем одарен, тот то и делает.

«Хочу,– отвечаю,– только какое же знамение?»

«А вот,– говорит,– тебе знамение, что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы».

«Чудесно,– отвечаю,– согласен и ожидаю».

Он и скрылся, а я проснулся и про все это позабыл и не чаю того, что все эти погибели сейчас по ряду и начнутся. Но только через некоторое время поехали мы с графом и с графинею в Воронеж,– к новоявленным мощам[44 - …в Воронеж, – к новоявленным мощам… – В 1832 г. в Воронеже были открыты мощи Митрофания, первого епископа Воронежского. Поклонявшиеся мощам больные надеялись на чудесное исцеление.