Мы родом из Бездны. Тайна тоннеля времени

Она ещё не скоро проснется. Сеньорита Айрин непременно тебя полюбит, не сомневайся. Она помнит ваш поцелуй. Просто она тебя не видела. Так бывает. Ты веришь мне?

– Конечно Педро. Нет Айрин, нет меня».

Луиза трепетно прикоснулась кончиками пальцев к лицу спящей девушки, и не выдержав наклонилась и прижалась горячими губами к её щеке, забыв о всех нормах этикета. Педро подошел к дону Альбано и его жене и растерянно развел руками.

«Я сделал всё, что мог. Луиза несомненно любит эту девушку и теряет разум от любви.

– Что ж на все воля свыше. Мы возьмем этот грех на себя, лишь бы наш ангел жила».

Дон Альбано сокрушенно посмотрел на дочь и тяжело вздохнул.

«Как же она упряма, но мы не можем её потерять. Луиза все, чем мы живем. Почему она полюбила девушку из далекого будущего? Ничего не понимаю. Как это вообще возможно? Может это происки дьявола?»

Каноник испуганно перекрестился:

«Не говорите так мой друг, не дай Бог, кто услышит.

– Простите Святой отец, я слегка оговорился, но почему девушка спит?

– Мне пришлось её усыпить. Она хотела сбежать из замка, когда я ей сказал про венчание. Сеньорита Айрин очень непредсказуема и ничего не знает о наших традициях и этикете. У них там все по-другому и боюсь она ещё не раз преподнесет нам сюрприз. Это венчание для неё страшный шок, как и для вас.

– Господи! Педро! Что же будет с нашей дочерью после венчания?»

Донна Изабелла встревоженно посмотрела на каноника, но тот снова молитвенно сложил ладони.

«Не знаю донна Изабелла. Я в первые в своей жизни сталкиваюсь с подобным. Бог не оставит нашу девочку. Я уверен у них всё будет хорошо. Я чувствую это.

– Я попробую ещё раз уговорить Луизу, здесь перед ликом Всевышнего. Может она изменит свое решение.

– Посмотрите! Она словно приросла к своей Айрин».

Все повернулись к Луизе. Девушка все также стояла на коленях, прижавшись к щеке Айрин и сейчас её можно было оторвать только силой от неё.

«Что ж попробуйте донна Изабелла, но боюсь из этого ничего не получится».

Донна Изабелла смахнула слезы и пошла к дочери. Как же она любила свое единственное, выстраданное дитя, как переживала вместе с ней. Её душа разрывалась между церковными канонами и Луизой. Бедная женщина не понимала любви дочери к незнакомой чужестранке из далекой эпохи.