Керосиновый фонарь

Ромашка

Окно в вагоне запотело,

Столь сыроват вагонный быт.

Забудь о том, чего хотелось,

Не жди того, чему не быть.

Судьба, тебе не потакая,

Пои?т железистой водой.

Ровесник века, подстаканник

Согреет жёсткую ладонь.

Но эта нега не достанет

До глубины души твоей,

Пока безвестный полустанок

Проходит мимо без огней.

Там, за окном – прикроешь веки:

Была она иль не была? —

Девчонке в тёртой телогрейке

Вот так же хочется тепла.

Такое видится нередко,

Сигналом «Стоп!» не сможет стать

Смешная красная беретка,

Что Красной Шапочке под стать.

Плывущих мимо целомудрий

Не разгадаешь в полусне.

Её растрёпанные кудри

Не близко, рядом, но – вовне.

И рук фарфоровая нежность —

Лишь наваждение на миг,

Когда стекло двойное между

Тобой и ангелом, старик.

Махнёт флажком и даст отмашку

На отправление твоё.

Заметил смятую ромашку

В другой ладони у неё?

Вы – кратко сближенные люди,

За полкасанья до любви.

Судьба застряла на «не любит»,

Хоть луг ромашек оборви.

И снова развела в нелепом

Стремленье суетном земном:

Ей – десять вёрст в сельпо за хлебом,

Тебе – за золотым руном.

«Сколько всего написано о любви!..»

Сколько всего написано о любви!

Что заставляет о ней вновь и вновь писать?

Останови мой поезд, останови, —

Выйду, чтоб там затеряться, в полях, в лесах.

Не заставляй меня верить в смешной лубок

Из-под пера поэта, помят и сыр,

Всё потому, что на самом деле любовь —

Больше, чем стих твой, и поезд, и этот мир.

«Может, знает о том далеко не любой…»

Может, знает о том далеко не любой,

Кто шекспировской грезит Вероною:

Равнодушием тоже бывает любовь,

К бесполезности приговорённая.

Что скорбеть над гробами Ромео, Джульетт,

Что бальзамами страсти надушены?

Ведь не пламенной страсти печальнее нет,

Но холодной тоски равнодушия.

Что такое юность

Что такое юность, вряд ли нам понятно.

То ли это глупость, то ли это прелесть.

То ли зайчик солнца, то ли тени пятна,

То ли это грубость, то ли это смелость.

Дерева и люди сходны по природе,

Пусть одни – дремучи, ну а те – цивильны.

С возрастом, должно быть, юность не уходит,

Просто затихает где-то в сердцевине.

Некогда умолкнут жизни колокольцы.

И тогда на спиле, соглашайся, друг мой,

Рассмотреть приятней годовые кольца,

Чем трухлявый опыт да гнилые дупла.