Керосиновый фонарь

Не вырони дар тот самый

Чужая чья-то родня,

И не было б в мире мамы,

И не было бы меня.

Как счастье бывает хрупко!

Как слаб человек живой!

Меня спасла эта кукла

С фарфоровой головой…

Одеяльце

Стрелял огонь в степенной русской печке.

Чело печи дышало трудно, жарко.

На тонком одеяльце человечка

Зевнув, легла немецкая овчарка.

Теперь тем одеяльцем дверь обита,

Из тех, послевоенных, сосен, рама;

Но помню я – оно в плену убито,

А до войны им укрывалась мама.

«Давно уж там, где рыли окопы…»

Давно уж там, где рыли окопы,

Стоят душистого сена копны.

Гуляет там молодёжь иная,

Войны прошедшей не вспоминая.

Там ухает не партизан, а филин

Натуральный, и если фильмы

Приедут снимать, год от года лживей

Выводят героев, что прежде жили.

Расписывают лихую годину

Как комедию, и не дивно,

Коль консультанты там – генералы,

Что в сорок первом видели шпалы

Где-нибудь при далёком штабе,

А вовсе не там, где штабель на штабель

Ложились трупы, где у "железки"

Взрыв громыхал, могучий и резкий,

И где от крови слипались веки

У юного окруженца-калеки.

«Я не люблю комедий о войне…»

Я не люблю комедий о войне,

Какою бы весёлой ни была,

Когда война грохочет в стороне,

И память оскверняется дотла.

В пылу эпизодических атак

С единственным решающим броском

Расписаны союзники и враг,

И подвиги – по плану, с ветерком.

И кровь – не кровь, и боль – совсем не боль.

И бутафорский дом – совсем не дом.

Всё то, что не видали мы с тобой,

Постыдно гнётся в зеркале кривом.

О чём тут смех? Зачем веселье тут?

Сюжетец хамоват, а значит, плох:

Наверно, нашей совести капут,

Наверно, нашей чести хенде хох?

А сытые ухмылку наведут

Как пулемёт, на прежние дела.

Пора отдать комедию на суд,

Какою бы весёлой ни была.

Последний Ветеран

И дерево его узнало…

____Александр Трубин

Вот Ветеран.

Сиротства мыслей страшный год,

И на вопрос его: «А помнишь?» —

Никто не скажет ничего.

И если выслушать не смогут,

Из пальцев выскользнув как лёд,

Он будет прошлой жизнью согнут

И с тихой горечью умрёт.

В больнице

Подобный фреске Микеланджело,

Лежит старик кристально-чистый

С хрустально-нежным взором ангела,

С седой душою сталиниста.

В пуху волос блеснула лысина

Сковородой былого ада.