Керосиновый фонарь

И о международном положеньи,

Что всё не кругло, как ни положи.

Мы выпили слегка, такое дело,

Плеснуть – не грех, когда в груди огонь.

А после до вечерней зорьки пела

О ямщике и девушке гармонь.

Он провожал меня, уже в потёмках,

Мы шли качаясь слаженно вдвоём.

Светил сосед на стены и на стёкла

Доставшимся от деда фонарём.

Дверь отыскалась, не был ключ потерян,

Да я замок не вешаю на дверь!

И день наш завершился без истерик,

Без сетований, грустей и потерь.

Вошёл я в дом.

В ночи невидим был его порог.

Он мог бы заблудиться, вероятно,

Но я молился Богу так, как мог.

Как будто мне подсказывал посредник,

Вливая блажь небесную в уста —

Молил о том, чтоб был я не последним,

И чтобы он последним здесь не стал.

Он шёл и шёл. Над абрисом фигуры

Качался света зыбкий ореол,

Как будто святость молнией мигнула,

Как будто ангел в рай далёкий шёл.

Хотя взошла луна, перенимая

Скупые пряди солнечных седин,

Фонарь горел в ночи, напоминая,

Что я во всей деревне не один.

Фонарь горел, остатки керосина

Вгоняя в жар больного фитиля.

И думал я: божественно красива

Стихией посещённая земля.

Где мы живём? Жилища нет прекрасней!

Всё оттого, что там, вдали, как встарь,

Стоит на подоконнике, не гаснет

Соседский керосиновый фонарь.

«Помню, в кузне деревенской мы играли…»

Помню, в кузне деревенской мы играли.

Сомневаюсь, вспоминать такое мне ли:

Были щепочки снарядами и гравий —

Чем-то вроде победительной шрапнели.

Мы стреляли, за углом укрывшись ловко,

По крапиве как лазутчики пластались.

У меня была военная пилотка,

Без звезды, но всё же дырочки остались.

Мы на ворогов проклятья восклицали,

Представляя, как грохочут те на танках.

И когда нас убивали – воскресали,

Чтобы снова подниматься всем в атаку.

Много позже за деревней у опушки

Я нашёл те неприметные окопы,

Где коротким кукованием кукушки

Не утешился солдатик незнакомый,

Где от мины земляничная воронка,

Где шрапнели заросли в коре сосновой,

Где и ходится, и дышится неровно

Оттого, что ты живой в эпохе новой,

Той эпохе, что без мысли "или-или"

Люди в порохе, в невыбритой щетине,

От летящей вражьей пули заслонили,

От глумливой вражьей плётки защитили.

Белорусы, псковитяне, ленинградцы —

С не прославленными, в общем, именами.