Гуси зовут. Сборник рассказов об охоте и рыбалке

Его зазывали в дом первого по жребию, поили пока не уснёт и наутро передавали следующему, и так до конца охотничьего сезона.

После ужина мы еловым лапником смели на сторону костёр, накидали ещё лапника на горячую землю, постелили на лапник брезент и легли, укрывшись тоже брезентом. Мы лежали на теплом брезенте и лапнике как на печи. От земли шёл пар с запахом свежести и влаги. Перед глазами открылось чёрное с летящими звёздами небо. Я уснул, под качающимися от весеннего ветра еловыми ветвями.

Чуть рассвело, мы проснулись и пошли на охоту.

Подсадная утка была высажена на круг на неглубоком разливе, а мы со Славкой забрались в шалаш, заранее сделанный в ветвях стоящих рядом берёз. Удивительное это было строение, похожее на большое гнездо, разлив и утки на нём сверху были видны отлично. Мне удалось взять крякового селезня.

Дядя Антон проверил сети и выбрал рыбу. Мы попили чаю и отправились по залитому солнцем и притихшему зеркальному разливу домой.

Конечно, главным блюдом к обеду была уха.

Пришли Славкины братья и дядья, и загомонило застолье. На подносе, среди гранёных стопок возвышался тот самый графин самогона.

Пока гости праздновали Первомай, я пошёл в баньку ощипать селезня. Банька не простаивала. На каменке стояла ведерная кастрюля с бражкой, от неё толщиной с палец через деревянную кадку с водой шёл змеевик, охлаждающий спиртовые пары, и выходя внизу. Под ним стояла наполовину полная трёхлитровая банка готового самогона. Вдоль стены стояло еще пять-шесть банок.

Наконец-то я узнал, где Славка провел весь день в мой зимний, лечебный приезд.

После застолья у дяди Антона нужно было зайти в дом к каждому из гостей и отметиться стопкой. Деревня состояла из главной улицы вдоль которой с двух сторон стояли их дома. Так зигзагом мы прошли шесть или семь домов, и я понял что дальше ни идти ни пить не в силах. Однако, на мои возражения был приведён убийственный аргумент. Надо повидать и представиться с поздравлениями старейшине общины.

К тому же, он, якобы даже лично видел писателя Горького.

В центре широкой и светлой горницы за длинным столом, на котором стоял уже известный графин и стаканы, сидел былинный дед Боян, по другому не скажешь: высокий, статный старик в длинной белой рубахе, с белой бородой до пояса и спадающими на плечи белыми волосами. Все столпились у входа в горницу, поздоровались. Дед кивком пригласил всех к столу. Потом слегка махнул молодой женщине, видимо дочери.