Кровавый блик луны. Возмездие

Таинственный незнакомец исчез.

– Странно, но там только что стоял человек и следил за нами. У меня такое ощущение, словно он меня изучал. Не знаешь, кто это?

Соланж печально покачала головой:

– Наверное, мать-настоятельница кого-то приютила от чужих глаз. Опять какой-нибудь преступник или пройдоха. Здесь многие скрывают свои тайны. Если он так свободно разгуливает по монастырю, значит, очень хорошо заплатил, но какое нам дело до чужих тайн. Лучше держаться от них подальше, и от этих гостей тоже. Не обращай внимания.

Новенькие всегда у всех на виду, лучше расскажи ещё что-нибудь. После твоих историй очень хочется жить.

Ребекка продолжила рассказ, отвлёкшись от незнакомца. Вечером, вернувшись в свою келью, она обнаружила на столике пакет с едой. В воздухе снова витал тот же запах духов. Таинственный гость словно знал её привычки и страшное отвращение к монастырской еде. Из пакета доносились зазывные ароматы, и для измученного желудка настал великолепный пир. Девушка снова поделилась неожиданным даром с больной Соланж.

Три дня прошли очень спокойно, но на четвёртый день вечером Ребекка столкнулась в коридоре с сестрой Агнессой. Монахиня многозначительно улыбнулась:

– Вот и наша спелая вишенка. Ты ещё не соскучилась по мне, девочка? А я вот пришла тебя навестить. Тебе никто не говорил, что у тебя необыкновенные глаза? Словно в омут затягивают. Ты не похожа на остальных. Что-то в тебе необычное, странное, даже внешне. Может, этот разрез глаз или этот блестящий золотистый волос, и фигурка такая ладненькая.

Сразу видно, благородных кровей. Мужчины – скоты. Они никогда не могли оценить женщину по достоинству. Наверняка ты здесь оказалась из-за какого-нибудь повесы. Знаю я вас, бестолковых бабочек, так и летите в их объятия, как мотыльки на огонь. Вот и подпалила свои крылышки. Ишь глазёнки как блестят!

Сестра Агнесса восхищённо взяла девушку за подбородок и откровенно посмотрела ей в лицо, но Ребекка резко отвернулась, оттолкнув её руку.

Девушке было неприятно и мерзко прикосновение монахини, тем более её грязные речи. Агнесса зло оскалилась:

– Ах ты дрянь! Я к ней по-хорошему, а она волчонком огрызается. Смотри, девочка, от меня так просто не избавишься, и не таких строптивых ломали. Для тебя ад только начинается. Берегись, недотрога, мы ещё поквитаемся.

Монахиня сверкнула в бешенстве злыми глазами и, недобро улыбнувшись, удалилась, оставив Ребекку в полной растерянности.