Ополченец

Тот перевернулся на спину, попытался что-то сказать, видимо, угрозы или протест, но получил удар ботинком в лицо и затих. Медянов разглядел, что одет мужчина был довольно прилично. Парень шарил по карманам пьянчуги, нашел два телефона, один из которых был дорогой, и портмоне. Из кошелька приветливо улыбалась пара тысяч гривен. Для Егора это были хорошие деньги. Он держал награбленное в руках, когда в голове произошла вспышка.

Он снова оказался возле той церкви. Вокруг горят факелы, молодые парни в балаклавах, с цепями и битами окружили храм.

У некоторых красно-черная националистическая символика. Они выкрикивают ругательства. «Прочь с нашей земли, русские оккупанты! Нам не нужны ваши церкви! Прочь! Мы их уничтожим!» – летят слова из их глоток. Настроена толпа более чем агрессивно. Все понимают, что трагедии не избежать. Сотни человек стоят возле храма. Вскоре он вспыхнет и будет гореть. А внутри люди! Простые горожане, пришедшие помолиться и поставить свечку, священнослужители, батюшки, ключницы… Они находятся в ловушке. На мороз в одной рясе выходит настоятель храма. У него большой крест на груди и уверенный взгляд. Он смотрит на все это безобразие. Настоятель не показывает, что ему страшно. Кажется, что он сейчас превратится в рыцаря и вступит в битву, как в былинах. Но батюшка возвращается в церковь. Это вызывает еще больше агрессии у толпы. Трагедия близка, люди все больше теряют человеческий облик. Уже начинают лететь камни, бьющие по стенам и стеклам. Кто-то кинул несколько факелов, упавших на землю и растопивших снег. Дверь храма снова открывается и начинают выходить люди, в основном женщины, с батюшкой во главе. Они полукольцом становятся вокруг обители своей веры, вокруг места, где, по преданиям, обитает Бог. Егор, находясь не в толпе беснующихся, а чуть поодаль, повинуясь своему необъяснимому порыву, подходит к вышедшим из храма людям и становится с ними в один ряд. В этот момент они берутся за руки и несколько женщин начинают петь церковные песни. Медянов чувствовал дрожь, перетекающую из чужих ладоней к нему, и пытался ее погасить своей уверенной рукой. Все еще продолжали лететь камни и ругательства. Десяток верующих стоял на коленях, прося милости, а вокруг было красным-красно от факелов, слышался противный запах жженой резины, агрессивные люди лаяли, как псы, но будто бы были в ошейниках и на привязи, клацали зубами возле самого лица, но не могли дотянуться. В тот вечер ничего не случилось. Митингующие в итоге разошлись.