Русский бунт

Понимая остроконечность ситуации, я оглядел присутствующих в кухне: все они смотрели как-то мимо Шелобея и не знали, куда девать руки. Целующиеся оторвали губы и с дрожью глядели друг другу строго в глаза. Даже сосиски, всплывшие в кастрюльке, как-то сердобольно обходили взглядом затравленного Шелобея.

После оглушительно пустых десяти секунд, Шелобей длинно посмотрел на меня – и увидел в моих глазах сочувственную пелену.

Лида ушла ещё в самом начале письма.

– Извините, – сказал Шелобей и протиснулся вон, на ходу разрывая письмо в клочья.

Молчание длилось.

Из комнаты с колонками захрипел Том Уэйтс.

Странноликий отделился ото всех и подошёл к плите. Он переставил кастрюльку – показался синий языческий огонёк. Странноликий наклонился и прикурил: в носы ударило табаком.

– Они типа репетировали что-то, да? – спросил он.

Я протолкнулся – («Да, да!») – и стал разыскивать Шелобея (его, разумеется, не было). Я вернулся в коридор и стал искать свои ботинки.

– Если хотите, можете на ночь остаться.

Я скользнул взглядом вверх и понял: это Эд.

– Да нет, спасибо, – отвечал я. – Мы как-нибудь… Наверное…

– Ну как знаешь. Если что – возвращайтесь. – Он тепло пожал мне руку и покивал.

Выйдя в этот засморканный подъезд, я сразу пошёл на лестничную площадку. Шелобей сидел на ступеньке двумя этажами ниже и бессмысленно смотрел на облупившуюся краску. Я подсел.

– Не надо меня утешать, – сказал он очень спокойно.

– Я не собирался.

Молчание продолжалась.

Ловким движением Шелобей выудил сигарету прямо из кармана (странный навык), она надломилась пополам и бестолково заторчала табаком. Шелобей пустил её между перил. Сигарета упала неслышно.

– Иди назад, а? – сказал он.

– Да мне и тут нравится.

Я посмотрел на Шелобея: волосы у него были засалены, а на виске вздрагивала беспокойная вена. Он был похоронного цвета.

– Нет никакого мира, Елисей, – сказал он, – это всё обман.

– Не такой уж и обман.

Мой голос звучал слишком простецки. Я сам засомневался.

– Вечно так: ищу настоящее, а нахожу проблемы, – сказал Шелобей.

Слова дрожали на его губах, а ступеньки были холодные.

– Слушай, Шелобей, я забыл сказать. Я говорил же с Лидой.

– Ой, можешь хотя бы ты не начинать?

– Погоди. – Шелобей хотел подняться, но я его усадил и с настойчивостью всё держал за плечи. – Послушай, я говорил с Лидой.