Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

и не было у нас ни золотых рыб, ни синего моря —

лишь монументальный вид из окна

наподобие… (удалено модератором)

я был ребенком внутри корабля,

а ты была моим таинственным морем.

я боролся с дневным светом – лучами твоей свечи.

никто из нас не хотел уступать,

никто не хотел сдаваться,

проигрывать обжигающей темноте,

разрастающейся между нами.

я шептал «выкл», но твоя любовь мягко сияла.

ты исподволь становилась частью меня,

победоносно вкладывалась в мой мозг,

как лезвие – в перочинный нож.

как ребро, переросшее Адама…

любимая,

я стал заложником полезных привычек,

меня с годами поражает вселенский голод:

все, кого я запоминаю, становятся мною.

вот так мы находим продолжение души

в бесценном камушке, найденном на берегу моря,

в женщине, идее, дереве на горе,

в теореме, триреме, тереме,

в деревенской глуши, в дебрях науки,

в бессмертных, мерцающих садах искусства,

в крохотной теплой ладошке внука…

держи меня, соломинка, держи…

«осенний лес, как беспризорник…»

осенний лес, как беспризорник,

нюхает клей из целлофанового кулька;

листву безжалостно выгоняют на пенсию – в перегной,

без выходного пособия.

дороги после танков больше не доверяют

ни бездумным шагам людей, ни шинам машин,

даже песьим лапам.

в городе по ночам от обилия фонарей, огней

вымирают созвездия – небесные мамонты.

и ты обломком бивня упираешься в звезду,

лбом – в грязное стекло общаги.

а воздух – снаружи, внутри —

виртуозно отравлен на зависть Медичи,

(оглашается список добровольцев-горынычей,

гостей-канцерогенов)

и ты молишься о внезапном очищающем дожде,

будто о манне небесной.

и дождь исподволь начинает идти,

но какой-то мазутный, вперемешку с градом.

капли не падают, а косо дрожат, как струны.

прохожие с зонтами вибрируют на улицах —

черными замочными скважинами

бороздят вечерний город,

а ключи – от людей – утеряны Богом…

Господи, сколько же миров

умирает втемную?

«да сколько можно писать про эти спальни…»

да сколько можно писать про эти спальни,

но что поделать,

если просыпаться с тобой одно наслаждение —

так привидения нежатся под побеленными потолками,

трутся фантомной кожей об известь.

по сути так мало нужно для счастья:

пробник с эндорфинами,

солнечный лягушонок любимой,

препарированный лаской и нежностью,

зажимы касаний, красные скобы дыхания.