Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

склеиваю конверт, проводя языком по золотистой кайме

на фиолетовой чашке – балуюсь, наслаждаюсь чаем,

а глаза слипаются, сон льется откуда-то сверху,

выше старенькой иконы в углу

(маленькая, как бы напуганная богоматерь),

и теплый бульон сновидений

капает на лоб и щеки.

или это бабушка уже целует меня —

«спокойной ночи».

это бесконечный поцелуй,

его передают столетиями, как мощи святого или чудо,

он вмещает в себя все невыразимые зимы.

послепоцелуйная нега…

да, ты очнешься в созвездии омега —

но уже без меня.

«будто лось обдирает кору с яблонь…»

будто лось обдирает кору с яблонь,

я ем твои руки и голень. это голод

сердечный – не только похоть, не только

размножения ради я проваливаюсь в тебя —

падаю в колодец из лестничных клеток —

и в то же время в небо… фраза «я-тебя-люблю»

звучит гулко среди голых стен тела,

беззащитное эхо чего-то большого, настоящего,

грохнувшегося оземь, метровое перо птицы Гамаюн.

сознание – пустая тарелка, я смахиваю со стола

ножи и вилки логики: пошли вон!

если наша спальня – аэродром

для высадки гормонов,

сперматозоидов, заправки керосином эйфории,

то куда же мы летим, любимая?

я вижу в окно

обтекаемый силуэт твоего самолета,

ты мигаешь мне рубиновыми угольками.

и это вижу только я: взмах ресниц —

отточенный, как монетка вора, блеск зеленых глаз

предназначены лишь для меня.

даже не верится, что мы смогли

так прикипеть друг к другу – подошли

осколки двух разбитых кувшинов,

созданных на разных планетах.

в тебе было оливковое масло и молоко,

во мне – сырая нефть.

ты называешь меня маньяком,

эротическим самураем, а я выскальзываю

в метрополитен одиночества

после закрытия любви —

там я могу собраться с мыслями,

точно кот с девятью жизнями,

там я могу писать стихи. извини,

тебе сюда нельзя, но ты и не стремишься —

тебе достаточно и половины царства.

или недостаточно?

как борец, смотришь мне в ноги:

бросок, захват, двойной Мендельсон

и обручальное кольцо. но сквозь него

не пролезть верблюжонку

в царство супружеское —

он задохнется в золотой петле.

ты вздрагиваешь,

как деталь при звуке фрезерного станка.

я смотрю в твои глаза,

опускаю прозрачные письма в темную бутыль,

а за моей спиной встает зеленой стеной

цунами.

нет, не оглянусь.