Этюды в жутковатых тонах

Почему-то эта мысль немного успокоила его, однако тут же возникла другая. Даже не мысль, нет, скорее, ощущение. Чего-то неизбежного и неприятного.

И еще сожаление о том, что он начал подсматривать за этим всем. Как будто если бы он этого не сделал, ему не пришлось бы сейчас прятаться за одеялом.

Темнота скрыла окружающий мир. Сна не было. Дмитрий Павлович, дрожа, читал про себя какие-то молитвы, ни смысла, ни значения которых он сроду не знал.

И вдруг все вокруг залил свет. Яркий, бьющий в глаза. Старик едва не завизжал от ужаса.

Едва взяв себя в руки, осмотрелся. И в отчаянии уронил голову на руки. Слева было кресло, позади высокий шкаф. Где-то в голове старика застучал ритм жесткой и отчаянной музыки. На полу лежало красное одеяло.

СТРАННЫЙ ЦИРК

Прошло уже много лет, но я помню все до мельчайших подробностей. Это одно из тех странных детских воспоминаний, которые остаются на всю жизнь, никак не меняясь со временем.

Мне было двенадцать лет, когда мои родители решили отправиться на автомобиле в наше первое далекое путешествие – в курортный город.

До этого мы ездили к морю только на поездах. Стук колес, запах угля и креозота, жаркий ветер из открытого окна, бьющий мне в лицо, когда я лежу на второй полке, – все это мне казалось на тот момент в тысячи раз более романтичным, чем тряска в положении сидя в течение суток.

Впрочем, оказалось все совсем не так, и в автомобильном путешествии тоже нашлась своя прелесть, но рассказ не о ней.

Ехали мы к маминому двоюродному брату, сын которого был моим ровесником.

Мы хорошо с ним дружили, хотя и редко виделись. Его звали Миша, он был слегка склонен к полноте, удивительно добродушен и спокоен.

В тот год мы окончательно почувствовали себя взрослыми: нас стали везде отпускать одних. На море, гулять, даже на дискотеки. И вот одним таким вечером, когда мы были предоставлены сами себе, бес нас попутал пойти в сторону от моря.

То, что это было не лучшим решением, мы поняли только когда Миша сообщил, что не знает района, в котором мы оказались.

– Улица Карбышева, – сказал я, осмотрев желто-серую стену дома, мимо которого мы шли.

– Не был ни разу, – ответил Миша. – А какая улица пересекает? Я плохо вижу, очки пора бы заказать, да бате стесняюсь сказать…

– Тихо! – прервал его я. – Пересекает улица Фрунзе. О, гляди-ка, цирк!

– Ух ты. А у нас в городе есть еще цирк, только он совсем в другой стороне. А про этот я не знал даже. Подойдем?

– А то нет! Я люблю цирк.