На стеклах закрытых дверей

На экране привлекательная ведущая теленовостей зачитывала вечернюю сводку событий:

– … сегодня жители Гелиополиса в очередной раз подверглись испытанию – столбики термометров подскочили до 100 градусов! Ну и ну! Похоже, Всемогущий Гелиос очень доволен своими детьми и продолжает дарить нам свою любовь! Синоптики прогнозируют, что ко дню Восхваления Гелиоса температура может подняться до 110 градусов. Напоминаем, что до 20 июля осталось всего 14 дней! Не забудьте подготовить свои дары! Всемогущий ждет их!

А теперь сводка криминальной хроники за прошедшие сутки: радикально настроенная группировка «Гелиос внутри нас» нанесла очередной удар – двое молодых людей подожгли четверых прохожих, а затем подвергли себя самосожжению.

Совершая это дерзкое нападение, преступники вели интернет-трансляцию. Перед тем, как убить себя молодые люди заявили, что совершают этот поступок во имя Гелиоса Всемогущего. Это уже третье подобное нападение на мирных граждан с тех пор, как при проведении спецоперации, полиция ворвалась в церковь радикалов. Тем самым было нарушено хрупкое перемирие между правительством и данной группировкой…

2

Тр-р-р-бам! – донеслось с кухни. Холодильник напомнил Тому о том, что тоже страдает от жары и вот-вот загнется. Поднявшись на ноги, он подошел к окну и открыл жалюзи. Острым лезвием солнечный лучик полоснул его прямо по глазам. Щурясь от солнца, Томас пытался рассмотреть город, который вот уже тринадцать лет не видел ночи.

Постепенно привыкая к яркому свету, ему удалось сфокусировать взгляд на простиравшуюся вдаль городскую улицу.

Облизав потрескавшиеся сухие губы, он, преклонив голову, опустился на колени и развел руки в стороны, имитируя крылья ангела, готовящегося воспарить.

– Что ты пытаешься мне сказать, Всемогущий? Что означает этот сон? – кудрявые пряди слегка тряслись, пока он продолжал едва слышно бормотать. – Ты хочешь меня предостеречь или наказать за уже совершенные ошибки?

Томас поднял голову и посмотрел на Солнце, а потом провел взглядом по городу: из-за царившей жары он был похож на мираж – все его дальние уголки представляли собой нежные мазки коричневой и серой краски, изредка с вкраплениями темно-красного.

– Я не понимаю. Не понимаю! – он приподнялся и уперся руками в подоконник. – За что ты изводишь нас? Чем мы тебя так прогневали? – Том треснул рукой по стеклу и почти прорычал.