Дичь. Противление злу подручными средствами

Тратит себя всяк так, как считает верным:

Кто-то бежит, бежит, чтобы успеть первым,

Кто-то – знайте меня! – ломит чужую гордость,

Кто-то, как нитку бус, нижет свою повесть…

Если очистить дом – будет чуть-чуть светлее.

Вкусно запахнет в нем – люди в семье добрее.

Кончатся все равно чистые чашки, сила,

Молодость, красота – но то уж, что было – было.

Мария в небо глядит, глаза ее светятся счастьем.

А Марфа поет на кухне, и режет пирог на части.

«Первозваный и Патрикей!.

Первозваный и Патрикей!

Заходите, святые гости, садитесь с нами.

Солнце проснулось, лед летит по реке,

Птицы взломали небо над городами.

Если зима осыпается льдинами с крыш,

Синоптики ждут наступленья Страстной Недели.

Белкой, Стрелкой ли – глядь, а уже летишь

На север, домой – как гуси и свиристели.

Энди и Пэдди, глядите, как падает ночь

Над атлантической зыбью, над ачинским трактом

Время едино, смещенье равно точь-в-точь

Смене с рила на «барыню» в третьем такте.

Дымятся снега – печется пятничный хлеб.

Вино половодьем вздымается из подвала.

Хранители наши, ветер приходит в степь

Так же, как в море.

Время уже настало.

«На фоне резных декораций Вероны…»

(Марии Хамзиной)

На фоне резных декораций Вероны,

Средь роз обнаженных, гранитных законов,

Вражды горделивой, крамольных канцон

С подмостков срывается мертвый танцор.

Он шел хорошо, он жонглировал смыслом,

Плевался винцом осторожности кислым,

И вихрь маскарадом бушующих улиц

Нес гордо его, как сапфиром любуясь.

Он верил балладам о дивных фэйерис,

И автора тех, что столетьями пелись,

Вошедшего в сказку небрежно, меж строк,

Он Тома-Поэта усвоил урок!

С мирского пути перепрыгнув на третий,

Главы окончание смертью отметил

Меркуцио – первый трагедии шаг.

…Вернуть себя в текст.

Отпечататься в знак.

Адвент

Поверни свои окна глазами на Истинный Север,

Напеки мертвецких блинов на своем молоке.

Между Сириусом и Таймыром скрипят, отпираясь, двери.

Повторяй слова утешений висящим на волоске.

До ночи ночей остались считанные недели.

Вместе с нами решенья ждут все, чьи ногти собрала Хель.

Чьи внуки плачут о них, чьи кости не догорели,

Мы на кухне – едим и ждем, а над нами стоит метель.