Ни ума, ни фантазии

Дымок сигареты вился незатейливо. Сорокалетний мужик с игрушечным вертолётиком носился где-то рядом…

А Даша с Ваней – молчали изрядно. Ну, много. Ваня понятия не имел, куда смотреть, – переводил взгляд с зелени деревьев на зелень Дашиных глаз. Ну, то есть. Ну, может быть. Или про… Нет, не пойдёт. А если о… Глупо и неинтересно! А может, о… Нет, даже думать противно. Или…

Иногда – бросал смущённые взгляды на Дашины ноги.

Тут случилось страшное. Ваня – так сказать – высморкался.

Даша сделала вид, что не заметила.

– Это клён? – спросила она.

– По-моему, каштан.

– У каштанов же листья другие. У нас в Ново-Переделкино растут.

– Переделкино? Там все попадают в переделки?

И хотя острота была углом градусов в сто семьдесят – Даша долго хихикала, скоро-скоро стуча себя по коленке.

Спустились в овраг – там прудик хороший. Или речка? А! Это Москва-река, да. Закат в смущении краснеет, по листику усталая гусеничка ползёт, яблони уже подмигивают плодами – осене?ет.

– А по-моему, лучше, когда не понимают совсем, чем когда понимают чуть-чуть.

– Ты неправ! Ты… Ты… Ты максималист! – Даша на месте даже стала от львиного своего возмущения. – И… И мальчишка!

– Ну да. Или навсегда, или никак, – Ваня тоже остановился.

– Но это же глупо!

– Ну да. Глупо. – Тут Ваня громко э-э-э… Ну-у-у-у… Неловко сказать даже!.. Тут Ваня громко – хе-хе-с!.. Ну, как сказать… Если можно так выразиться… Ну, который вот тот самый… Э-да… Вот.

Короче – он громко харкнул.

– Не плюйся! – Даша взвилась и засопела.

– Почему?

– Ну зачем тебе плеваться? А мне потом эти харчки обходить!

– Ты здесь часто бываешь?

– Я не про твои, а вообще!

– Ладно, прости.

Ваня заметил кошку с пойманным воробушком в зубах. Всё. Убежала. Только хвост и видел.

– Я с двенадцати лет плююсь, – оправдывался Ваня, когда они двинулись дальше. – Мне не кажется, что это так ужасно.

– Тогда не плюйся хотя бы при мне.

– Хорошо, не буду, – соврал Ваня.

Неудобно изогнувшись на ходу, он заглянул ей в глаза: два блюдечка, налитых зеленоватой водичкой. Зачем-то он спросил:

– А ты правда считаешь, что объективно прекрасных вещей нет?

– Конечно, нет! – фыркнула Даша. – Это всё вкус. Нравится – не нравится. А объективность – выдумка сплошная.

– Но она же есть.

– Чем докажешь?

– Ничем… Просто есть она, и всё. – Ваня стушевался и обиделся на себя.