Ни ума, ни фантазии

У него было уютно и болтливо: все по десять раз спросили, откуда такая мантия и что это за симпатичная башка справа от него.

– Невеста, невеста, – отвечал он всем. Ася чувствовала себя красной.

Лекция была интересная, хотя и чёрт знает, о чём, – даже Ася вслушивалась. Хотя обидно! Дима ведь правша, – а этой-то руки странным стечением обстоятельств был лишён. Ася предложила самой вести конспект, но Дима её почерка не понимал, так что корячился с левой.

Кончились пары, пошёл дождь, разошлись студенты, заплясала сигарета в Диминых устах.

Ася ручкой разгоняла дым перед собою, когда Диме позвонили.

– В «Дед-декаданс»? Буду через полчаса, – сказал Дима в трубку.

– Какой ещё «Декаданс»? – нахмурилась Ася.

– Да дружбан мой, Юлик. Мы пива выпить сегодня договаривались.

– Мне вообще-то к сессии готовиться надо. – Ася приподняла брови со значением.

– У тебя ж с собой конспекты? Мы тихонечко, мы не помешаем.

«Декаданс», как и всегда, был шумный, душный и весёлый. Ася, поджав губы в сдерживаемом гневе, бездумно переворачивала страницы, а Дима с Юликом несли какой-то вздор про общих знакомых.

– Я рад, что вы вместе, – сказал Юлик, подпёрший лицо кулаком

– Спасибо, – сказал Дима, повернул голову и поцеловал Асю в щёчку.

– Вы прям не разлей вода! – сказал Юлик, пялясь на Асю.

Она вздохнула:

– Приходится…

По правде сказать, Юлик уже давно никого за ручку не держал – не ладилось как-то. А вот Асю он бы охотно подержал!.. Отбивать девушек у друзей ему ещё не доводилось… Но и это его не смущало!

– А ты где учишься? – обратился Юлик к ней.

– В МПГУ.

– Ух ты! – сказал Юлик (хотя чхать он хотел на МПГУ; ночные грузчики на многое предпочитают чхать).

– Ты Мариенгофа-то дочитал? – ввернул Дима как бы невзначай.

– Да, давно. Скоро верну. – Юлик опять обратился к Асе. – А как ты относишься к Мариенгофу?

Ася намекнула, что ей бы готовиться, а не о каких-то марингах и голгофах трепаться, а потом заявила:

– Мне надо в дамскую комнату.

– Мне тоже, – поспешил сказать Дима.

Глядя, как Ася истово бросает вещи в сумку, Дима решил, что не видать ему Юлика как своей правой руки: он кивнул ему на прощание и бросил на стол пятьсот рублей. А Юлик рад был: Димино пиво только триста пятьдесят стоило.

Ветер трепал мантию, и любопытный проходимец мог заметить, что физиология Димы с Асей изрядно хитра! Но проходимцев не было – был мокрый бульвар и мамочки с колясками. Вечер, фонари: пыльные гирлянды зажигаются.