Несерьёзные размышления физика

Руководил этим школьным цирком с конями сам директор, недавно назначенный на это место и поэтому обладавший повышенной пупковостью. С порога мне было строго указано, что школа рассматривает дисциплину как важнейший элемент учебного процесса. Еще ничего не сделав и не сказав, я сразу почувствовал себя виноватым и счел своим долгом уверить высокое собрание, что тема дисциплины и мне не чужая. Директор тем временем выпустил еще несколько английских слов, посвященных этому вопросу, и сменил вектор обсуждения. «Не всегда, однако» – в его голосе зазвучали трагические нотки – «наши ученики следуют канонам поведения, выработанным руководством школы и одобренным родительским активом».

На этом драматическом пассаже лица остальных членов коллектива изобразили глубокую печаль. Я пристроил свою тележку к этому грустному поезду и примерно минуту скорбел вместе с педагогами. В процессе скорби мне вспомнились записи, которыми пестрел мой собственный дневник: «Висел на подоконнике с обратной стороны, а на перемене избил Лазарева; смешил девочек на уроке пения, а также использовал школьные яйца не по назначению» и т.  д. Перекатывая в голове свои персональные подвиги, я не выдержал и хмыкнул прямо в разгар скорби, чем вызвал удивленный взгляд директора. Как потом выяснилось, это было только начало. Покончив с прелюдией, директор переключился на интермеццо, уже конкретно посвященное деяниям моего родственника. Деяния, в основном, состояли из болтовни на уроке и несогласия с учителями относительно серьезности этого проступка. Директорская версия событий несколько отличалась от услышанного мною вчера, но это было вполне ожидаемо и не особенно меня удивило. Сопоставив показания, я укрепился в своем мнении, что дело не стоит и выеденного яйца и что вся проблема есть простое следствие уязвленного самолюбия пары не особенно умных педагогов. Вообще в конфликте отцов и детей я, как правило, на стороне последних. Тем временем выступление школьного театра близилось к финалу, и я уже готовился выдвинуться по направлению к работе, но в этот момент управляющий манежем пригласил войти моего сына. Предполагалось, что отповедь отпрыску в моем исполнении и в присутствии местных наставников молодежи должна явиться завершающим аккордом всего представления. Надо сказать, что языком внутрисемейного общения у нас был исключительно русский и дети с ранних лет знали, что английский папа держит исключительно на работе, а при общении с ними мгновенно его забывает.