Поколение ноль

Она приходила тринадцать дней подряд и даже если я пропускала её приход, она сама просила позвать меня для обслуживания её столика. Но никто из нас не смел заявлять о своих чувствах, хотя нам обеим все уже было очевидно, но мы боялись, словно дети.

Мы с ней перебрасывались малозначительными фразами «на вы», однако мы и не стремились узнавать друг о друге максимум информации. Каждая из нас боялась разбить тот, хрупкий идеальный образ, собравшийся в воображении. Единственное что мне тогда казалось очевидным – это то, что у неё много свободного времени, раз она каждый день сюда приходит.

Я думала, что её содержит какой-нибудь богатый мужчина и мне уж точно не стоит мечтать о ней.

Как-то она пришла, заказала тот же набор, что и обычно, но ни к чему не притрагивалась. Все время она ручкой рисовала на салфетках.

– Очаровательные голубки, – сказала я. – Вы не притронулись ни к одному блюду, что-то не так?

— Как-то Пикассо нарисовал такого голубя на салфетке и тем самым расплатился за ужин…

– Я слышала эту историю.

Вы тоже художник?

– От слова «худо», как мне говорили родители.

– Не знаю кто что говорил, но эти голубки просто восхитительны! Разрешите взять одного?

Как я могла, как я отчаялась, как посмела пойти на такой дерзкий шаг, вторгнуться в её личное пространство таким бесстыдным образом, и такой заурядной речью?

– Спасибо – сказала она, и подвинула салфетку с только что законченным голубком в мою сторону.

– Я сохраню её на память. А можно с автографом?

На её лице скользнула улыбка, и мне сразу стало легче.

Нет, ей не противно со мной. Она подписала для меня салфетку.

— Если вам понравилось, то может моя выставка вам тоже придется по душе, вот, – она достала из сумки приглашение, – приходите завтра утром, до одиннадцати никого не будет. Я сама вам все покажу))

– Обязательно приду))

Я проснулась в шесть и начала приводить себя в порядок. Ничего не могла подобрать, эта встреча была такой особенной, самой важной в моей жизни и ни один наряд не был достоин её взгляда.

В итоге я решила одеться максимально строго и с минимумом косметики. Ничего лишнего.

В девять я появилась на пороге галереи, где меня встретила грубоватая вахтерша, которая, казалось, работала здесь еще с советских времен.

– Мы открываемся в одиннадцать.

– Мне сказали, что можно прийти пораньше.

– Девушка ну кто вам такое сказал? Выставка откроется в одиннадцать.

– У меня есть приглашение, вот. – Я протянула ей листовку.