Убийство как по маслу

Всякий раз, когда ей предстояло разбирать мои каракули, она заводила одну и ту же песню. Даже не представляю зачем – знает ведь, что бесполезно. Словно прочитав мои мысли, помощница вздохнула и проговорила обиженно:

– Да ладно. Это я так.

– Вот и славно, умная девочка. Есть еще что-то, о чем мне следует знать? Что Доброхотова?

– Наступает на пятки. Пока у нее просмотров меньше, чем у нас, но разрыв незначительный. А вообще, ты отсутствовала двадцать часов, шестнадцать из которых мы были на связи.

Как думаешь, что могло произойти за проведенные тобой в воздухе двести сорок минут?

– Все, что угодно, вплоть до ядерной войны. Но я рада, что у вас все нормально.

– У нас все нормально. Выдохни уже. Расслабься.

Я усмехнулась. Будто это легко. Расслаблюсь, конечно, непременно и обязательно. Вечером с бокалом сухого и неизменной сырно-фруктовой тарелкой. Примерно минут на двадцать, чтобы потом снова планировать, выполнять, контролировать. Непременно и обязательно контролировать.

Контроль – мой способ держаться на плаву, мириться с действительностью, создавать иллюзию управления ею.

Глава вторая

Мы ушли туда, где много одуванчиков

Профессионализм не пропьешь. А Татьяна и не пыталась – так что ей удалось сотворить чудо и превратить уставшую, не очень молодую, потрепанную жизнью и Аэрофлотом путницу в прекрасную амазонку.

– Синяки под глазами замажь, – я была бы не я, если бы не поставила «галочку» в графе «дать указания помощникам».

– Непременно.

Хороший сотрудник (во всяком случае, в моем представлении) всегда делает вид, что бесконечно ценит рекомендации руководителя. Даже если тот учит его ложку в руке держать.

– И хайлатера добавь, но не перестарайся – не хватало еще блестеть на экране новогодней гирляндой.

– Добавлю в меру, – Таня и бровью нарисованной не повела. Штирлиц на допросе у Мюллера и тот больше эмоций выказывал. Мне бы отстать, но Остапа уже понесло.

– Морщинки замажь, губы не слишком ярко – я не Мэрилин Монро, стрелки не надо, они уменьшают глаза.

Волосы в хвост, челку убери, скулы подчеркни, – приказы сыпались горохом из порванного мешка.

Нравится ли мне эта роль строгой хозяйки Медной горы? Не знаю… Но я так в нее вжилась, настолько вросла корнями, что иной себя и не помню. Когда-то и я была веселой и легкой, слегка ироничной, но не «ядовитой», приятной в общении и во всех отношениях.