Моя ойкумена. Заметки. Дневники. Лирическая хроника

Крестьяне, пытаясь хоть как-то выжить, разводили в своих разваливающихся хозяйствах разного пушного зверя, нутрий, песцов, норок. Прибыль от продажи шкурок, шапок либо путем налогов отнималась государством, либо, что чаще, пропивалась самими «предпринимателями». По воспоминаниям Берязева, Барабинск производил настолько гнетущее впечатление, что жить в этом городе можно было или сойдя с ума, или спившись, что, в общем, почти одно и то же. Ужас, ощущение тлена и тупика, зрелище трагически гибнущей, саморазрушающейся страны, поколение потерянных для себя и для общества людей – все это заставило поэта уже в 1983 году оставить Барабинск.

Однако барабинские годы оставили в душе не только отпечаток пустоты и «мерзости запустения». Там родились его сын и дочь. Надобно заметить, что Барабинск находится в географически и исторически уникальном месте, в Барабинско-кулундинской степи. Бесконечные пространства абсолютно плоской, как гигантская тарелка, степи, в северной части еще перемежающейся березовыми колками и болотами, а к югу переходящей в сплошную беспримерную плоскость, непосредственно соприкасающуюся с небом, чувство древней, кочевой свободы поражали воображение, затрагивали какие-то архаические пласты души.

Чувство длящейся, непрерывно возвращающейся истории, от палеолита до века сего кружащейся, как колесо сансары, – вот что дала ему степь. Бедствующий город Барабинск на фоне Великой степи, в которой сотни поколений тысячелетьями мяли один и тот же ковыль, казался просто мгновением Истории, до которого и после которого – Бесконечность.

Именно в барабинских степях Берязев впервые осознал, если уместно так выразиться, огромную историческую и природную, если не космическую, значимость азиатских степей. И это осознание вскоре будет оформлено в мировоззрение и, если угодно, в поэтическое кредо с помощью одного из самых дорогих ему людей – Александра Ивановича Плитченко. А пока он пишет стихи, в которых, как в небе, отражается бесконечная для человеческого глаза барабинская степь, мается в поисках жилья и растит детей.

В том же 1982 году Владимир Берязев участвует в очередном совещании молодых поэтов, которое проходило в Новосибирске. Он входит в круг новосибирских поэтов, появляются его первые публикации в Москве, в «Литературной газете», в «Комсомольской правде», в сборнике «Молодая российская поэма», в альманахах «Исток», «Поэзия», в журнале «Литературная учеба» и большая подборка стихов в «Сибирских огнях».