Сказка и быль. Фрагменты памяти. Том I

В основном среда, в которой происходило наше с братом формирование, представляла собой зеркальное отражение всей общественной среды, в которой формировались поколения советских граждан образца 30-х – 40-х годов.

Жизнь людей того периода осложняли многие сходные факторы. Делить общество на сторонников, противников и участников революций и гражданской войны, на белых и красных, на друзей и врагов и так далее вполне в духе большевистского принципа разделения и властвования. И хотя к моменту нашего рождения революция давно свершилась, социальное неравенство ушло в прошлое, и наше поколение формировалось уже в иных условиях на основе относительно равных возможностей, испытаний оставалось немало.

Но наши предки и мы искренне верили в красивую сказку о всеобщем равенстве и семьдесят лет давали возможность себя одурачивать.

Наши родители

Наши родители, как и подавляющее большинство населения Великой державы под названием СССР впитали в себя идеологию, определяющую образ жизни, постулаты, в которые все свято верили, и без которых не представляли себя.

Это была коммунистическая идеология, превращённая большевиками в утопическую сектантскую идею построения рая на земле в форме коммунизма.

Наше поколение и я, в том числе, с «материнским молоком», если так можно выразиться, впитали в себя эту сказочную мечту и жили с ней. Мы свято верили в эту сказку, она стала нашей религией и целью всей нашей жизни. Я помню, как мы в молодости хором задорно распевали песню, в которой были слова: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», и так далее в том же ключе, и считали своим призванием претворить их в жизнь.

Эти слова из песни взяты автором в качестве названия книги.

И немало положительных качеств перешло к нам от наших предков как по линии отца. Так и по линии матери, несмотря на навязываемый большевистской идеологией непримиримый антагонизм между их сословной принадлежностью.

Даже в этих условиях представитель пролетарского происхождения, отец которого был, проводником этой идеологии связал свою жизнь с представительницей купеческого сословия.

Оба они были уже представителями другого поколения и жили новой жизнью, в которой сословное размежевание для них, не имело ни какого значения, хотя на уровне государственного строительства партия и власть ещё много лет держало всё это на контроле. Графа в анкетах о социальном происхождении до развала СССР была обозначена и в значительной степени оказывала влияние на судьбы людей.