Сказка и быль. Фрагменты памяти. Том I

Мои современники подтвердят, что каждое произведение советского периода, любой труд в области жизнедеятельности советского человека, любой официально выходящий документ содержал в своей преамбуле большевистскую идеологическую прокладку.

Молодому читателю трудно представить себе ситуацию, при которой рушатся все твои жизненные идеалы, всё святое, во что ты беззаветно верил с раннего детства, когда исчезает цель твоей жизни, ради которой тебя воспитывали жить.

Вот примерно такие чувства ощущал автор и его сверстники после принятия ХХ Съездом КПСС решения об осуждении культа личности И.

 В. Сталина, и далее сталкиваясь с подобными противоречиями в процессе познания эволюции жизни. Наше поколение представляло собою продукт своего времени.

В результате переговоров Молотова с Риббентропом, проходивших 27—28 сентября 1939 года в Москве,

была зафиксирована «дружба» между «социалистическим»

государством с фашистским режимом.

Автор учитывал вероятность того, что ряд используемых им материалов подвергался определённой цензурной очистке со стороны идеологических служб правящего режима.

Поэтому особое значение приобретали собственные наблюдения, рассказы очевидцев и участников происходящих событий, перевернувших страницу российской и мировой истории.

Желание поделиться с современниками своими мыслями о прожитом историческом периоде с позиции приобретённого его поколением жизненного опыта, высказать своё мнение о прошлом и настоящем нашей страны, нашего народа пришло не сразу, хотя мысли об этом посещали автора не раз.

Я и сейчас не исключаю ссылок на субъективность, в оценках описываемых мною событий, в отзывах на этот труд. Задача к реализации, которой я стремился во время работы над этой книгой, заключается в максимальной выверке своей позиции на истину.

Мы должны помнить этих людей творцов, созидателей,

которых Сталин называл «массы», «винтики».

Насколько мои аргументы вески – судить читателю. Правдиво отразить события и процессы, происходящие в описываемые периоды жизни поколения, к которому принадлежит автор, после того, когда их правдивое отражение было невозможно – вот основная задача этой книги.

«Долгие годы наша историческая наука находилась под гнётом тоталитаризма, испытывая на себе жестокий прессинг дремучих идеологов и бдительных кадровиков,… Историография отождествлялась с идеологией, коммунистическая партийность противопоставлялась объективности.