Сказки для себя

Мы привезли его когда-то из Италии, из первой нашей поездки.

– Старый Советник дал твоей маме этот колокольчик и сказал: «Если нам будет очень трудно, колокольчик зазвенит, позовёт тебя». И мама обещала вернуться в королевство по зову колокольчика. Вчера вечером он зазвенел, и мама сказала, что ей пора уходить…

– А как же мы? – Машка смотрела на меня очень серьёзно, слезинка блеснула на щеке.

– Мама нас очень любит, но ей… Ей нужно спасти своё сказочное королевство. Иначе не будет больше сказок. Ни у тебя, ни у других детей на всей Земле.

– А мама вернётся?

Ну что ей сказать?

– Знаешь… Ты возьми этот колокольчик, он ведь волшебный. И если захочешь что-то сказать маме… Она очень занята сейчас… Но ты скажи! И позвони в колокольчик, и мама обязательно услышит тебя.

* * *

Вику похоронили на Новокунцевском, рядом с родителями. Машка осталась у моей мамы. Пришли только Викин брат, Серёжа, и трое наших друзей. Было очень холодно, падал первый снег.

Небо

Location: Портленд, Орегон, США.

Date: 24.09—08.10.05

Mood: chasing the autumn

Music: Vangelis – El Greco

Твои руки, губы, твоё тепло, взгляд, короткое прощание, самолёт, небо…

– Меня зовут Миша.

– А я – Лёлька, – ответила она. Ей двадцать два года. Или двадцать пять. Она летит в Бостон. Или в Чикаго. Она живёт в Новгороде, за рекой, в немецком двухэтажном домике. Разведена. Или просто разошлась недавно с кем-то.

Рисует. Я заснул в самолёте, она нарисовала меня – синей ручкой, в несколько штрихов, в моём блокноте.

Клетчатый листик висит теперь над моей кроватью, настоящий, живой. Может, она и правда где-то далеко, за океаном, и вернётся. Девочка, без которой… Но так ведь не бывает, не может быть просто. Я придумал её или видел во сне, где-то высоко над Гренландией.

– Миша, а Вы были когда-нибудь в Новгороде? – это мы с ней ещё на Вы.

– Да, прошлым летом. И до этого как-то раз, давно. Я очень люблю этот город, Лёля. Он уютный такой. И древний, будто из сказки.

– Приезжайте как-нибудь, а? Вот вернусь… – задумалась. – Я вернусь месяца через два, уже снег ляжет. Погуляем, на лыжах пойдём кататься, у меня лыжи запасные есть. Приедете?

Глаза карие. Нет, ореховые, светлые. Губы чуть детские, всегда улыбаются. Без следа помады. Серёжки серебряные – лилии, fleurs-de-lys, кулончик к ним на тонкой цепочке. А лица не помню.

– Ты поспи, Лёля. Далеко ещё до Нью-Йорка.

– Да не спится что-то, не люблю в самолёте спать.