Письма русскому буддисту

Также неблагосклонно относился он и к мужским рифмам в стихе. Спасибо Михаилу Васильевичу Ломоносову, который указал, что в русской поэзии можно использовать помимо хорея – ямб, дактиль, амфибрахий и анапест, а также ввел в русский стих мужские рифмы.

А иначе писали бы мы подобно Тредиаковскому:

Зде сия, достойный муж, что Ти поздравляет

Вящия и день от дня чести толь желает

(Честь велика ни могла бы коль та быть собою,

Будет, дается как тебе, вящая Тобою)

Есть Российска Муза, всем и млада и нова,

А по долгу Ти служить с прочими готова.

Канонизация жанра необходима там, где мысль может раствориться в хаосе, потерять самое себя. Надеемся, литературный опыт предшественников позволяет нам не мысль подчинять устаревшим канонам, а использовать стилистические приемы и все возможности речи в угоду ей.

Исследователи, которые настаивают на строгости жанра эссе, ссылаются на работы Мишеля Монтеня, считающегося родоначальником этого жанра. Но сам Монтень писал, что он заклятый враг всяческих обязательств, усидчивости, настойчивости:

«…нет ничего столь противоречащего моему стилю, как пространное повествование; я постоянно сам себя прерываю, потому что у меня не хватает дыхания; я не обладаю способностью что-либо стройно и ясно излагать; я превосхожу, наконец, даже малых детей своим невежеством по части самых обыкновенных, употребляемых в повседневном быту фраз и оборотов».

И слова его не лукавство, доказательством этого служат сочинения Монтеня. Название его книги «Опыты» и явилось затем названием жанра «Эссе».

Слово же «эссе» в переводе с французского – это попытка, проба, очерк. В переводе с латинского – взвешивание.

Эссе – это жанр свободы, отсутствие правил и границ. Ведь кто-то может возмутиться – какой же из Экклезиаста эсер! И причем здесь эссе!

А Экклезиасту везде одинаково хорошо. Ему не страшны никакие каноны и ограничения. Ни исторические события, ни время, ничто не в силах теперь остановить его путешествие, полное открытий и приключений…

Море Монголии

Справочная информация о моей родине звучит так – «Выхода к морю не имеет».

Кажется, что этим все сказано, кажется, все кончено — нет моря и выхода нет. Скажу вам так: страны, которые имеют выход к морю, о море не думают. Ну зачем им думать о море? А вот монголы морем живут, в их раскосых глазах плещется оно, голубое, соленое, насквозь пробитое солнцем.

Мой народ просыпается и засыпает с одной только мыслью, с одним только образом – море.