Беспризорница Юна и морские рыбы. Книга 1. Начало

В лесу водятся волки, дикие кабаны и всякие страхи, но ты входишь в него и идешь, потому что другой дороги к дому нет. Ты помнишь, как дойти до дома. Это очень просто. Нужно идти, пока можешь, – и еще немножко. И ты выйдешь. Большой черный пёс Толет ткнется ртом в твою руку и отойдет к своей кобуре, а ты подходишь к двери, и толкаешь ее, и попадаешь в тепло и хорошо. И это всякий раз – как в первый раз.

Юна уже совсем привыкла к дому, и к людям, которые в нем жили, ей казалось, что это и вправду всё нормально.

Хотя, конечно, трон например – разве это нормально? Он был настоящий, и та самая большая комната, в которой не было стульев и всегда было открыто одно окно – она называлась тронным залом. По вечерам все обычно собирались там, и сидели в темноте, кто где, а Юна сидела там, где она села в первый раз. А Санта – она сидела на троне! Нет, я неправду сказала, что Юне казалось все нормально; она подолгу смотрела на Санту, когда та сидела на троне, а Санта ни разу не взглянула на Юну в это время, она сидела так неподвижно, как только можно – как будто это не она недавно показывала Юне, как крадут велосипед в магазине!. . И надо признать, что Юну это злило до невозможности, но все молчали, и Юна тоже как-то не находилась, что сказать; зато потом, когда наступал день и они с Сантой ехали в электричке, Юна обзывала ее всячески, «королева – хвост налево», и еще по-разному, и тогда уже Санта злилась и ругалась с Юной, и опять было все нормально. Но потом опять наступал вечер, и все сидели в тронном зале, в тишине и темноте, и воздух дрожал за открытым окном, и мороз заглядывал в зал, но входить остерегался – печка! Печку всегда топила дона Бетта, и Юна смотрела на ее длинные черные волосы – такие длинные, каких просто не бывает! – а дона Бетта смотрела в огонь, а огонь плясал за открытой дверцей, и отблески его падали на ее лицо, все время меняя его, – иногда Юне казалось, что дона Бетта – просто девчонка, такая же, как Санта, и тут – раз! – и Юне даже холодно становилось, потому что она вдруг понимала, что доне Бетте очень много лет, больше, чем даже фрейлине Марте… триста!. . Но может это просто казалось, а так вообще всё было нормально, и никто никогда не приставал к Юне, чтоб она, например, мыла руки перед едой. Или ходила в школу, да и вообще, трудно себе вообразить что-нибудь более ненормальное, чем ходить в школу, так что точно в этом доме было нормально.