Город уходит в тень

Потом соседка посадила на своей половине белые шпалерные розы необыкновенной красоты, а тетя Фрося по узбекскому обычаю подняла вверх виноградную лозу «дамские пальчики», и получилась беседка. У нее и гранатовое деревце раньше росло, но погибло.

А у Могилевских (в этой квартире сменилось несколько жильцов) рос огромный куст дурмана с белыми цветами. И вишня. Потом куст тоже погиб. В палисаднике Людмилы Яновны росли необыкновенное дерево кёльрейтерия с кистями ярко-желтых цветов, потом из ее семян мы делали бусы, и топинамбур с желтыми, похожими на ромашку цветами.

Такое же дерево росло в конце двора. А в самом дворе росли два серебристых дуба. Один засох, второй долго радовал глаз. Ковер из ночной красавицы, распускавшейся по ночам и увядавшей утром. Живую изгородь увивали разноцветные ипомеи, всюду росла касторка, розовела березка-вьюнок, цвели неприхотливые ирисы и оранжевые лилейники. Цветы моего детства.

А вечерами, когда спадала жара, все это поливали из шланга и мальчишки норовили попасть под струю, а теплая пыль сворачивалась катышками, и мы шлепали по мокрой земле босиком и в одних трусиках.

Девочки – строго в белых, мальчики – строго в черных… Летний душ, куда временами скапливалась очередь, – гигантский сварной металлический ржавый бак на толстых бревнах и две кабинки с осклизлыми стенами и полом. Старые сараи, где хранился уголь и жили вредные скорпионы. На их плоских крышах рассиживались старшие девчонки в соломенных шляпах, которые продавали на Алайском кореянки, готовились к экзаменам. Розовая стена соседского дома с облупившейся штукатуркой, по которой нещадно лупили мячами. Гора песка посреди двора, в которой мы рылись целыми днями. Сбоку сухой, поросший травой арык. И покатая горка, ведущая к железным воротам. С горки мы катались на санках. Позже в торце дома мы с папой разбили палисадник. Я перебрала руками тонну земли с осколками стекла, посуды и железками – раньше на этом месте стояла хибарка, где жила армянская семья: бабушка, тетка и племянница. Потом хибарку снесли, а мы посадили деревья, урюк и вишню, малину, баклажаны, какую-то болгарскую сирень – что-то вроде лианы, страшный сорняк, от которого невозможно было избавиться. Поставили палисадник. Рядом тетя Фрося посадила вишни. Прямо у себя под окном. А Ренат поставил айван, посадил две черешни, виноград у самой скамеечки и разбил цветник на заднем дворе.

Когда-то мы ночевали во дворе всем домом. Когда-то до поздней ночи вели разговоры на скамеечке.