Пленница

Едва не плача, девушка, даже не взглянув на Твердышева, развернулась и поплелась, куда он велел. Проходя мимо одного из бараков, она заметила маленького серого котенка. Он жалобно мяукал, видимо, замерзнув, и жался к деревянному срубу. Отчего-то Варя подумала о том, что, возможно, этого котенка еще недавно гладил Алексей, и его рука ласково проводила по мягкой шерстке. Вмиг приняв решение, она подошла к котенку и, подобрав его, сунула себе за пазуху, под шубку.

Чувствуя, что уже сильно замерзла, она быстро направилась в избу, где управляющий собственноручно напоил ее чаем с кренделями.

Еще полчаса спустя появился Твердышев и заявил, что пора ехать, а то скоро стемнеет. Варя уже почти успокоилась после разговора с Алексеем и согласно кивнула в ответ. Поблагодарив управляющего рудниками за чай, она вышла на улицу вслед за Матвеем Гавриловичем. Испросив разрешения Твердышева сесть рядом с ним впереди, Варя взобралась на облучок. Матвей поправил сбрую на лошадях и проворно уселся рядом с девушкой. Едва он взял в руки вожжи, как послышалось громкое мяуканье.

– Это что еще? – насторожился Твердышев, уткнувшись взглядом на ее грудь, где была отчетливо заметна странная выпуклость.

– Котенок, – ответила она, и из ее чуть распахнутой шубки показалось маленькая волосатая мордочка. – Он здесь на руднике замерзнет. Жалко его. Я его с собой домой возьму.

– Словно дитя малое. Котенок-то вам зачем? – нахмурился он.

– Говорю же вам, Матвей Гаврилович, замерзнет он, жало мне.

Окатив девушку недовольным взором, он более ничего не сказал и начал понукать лошадей, чтобы те сдвинулись с места. Котенок вновь спрятался в Варину шубку, а девушка облегченно вздохнула, думая о том, что этот котенок хоть как-то был связан с любимым Алексеем.

Почти полпути они проехали в молчании, как вдруг Матвей, бросая косые взоры на сидящую рядом девушку, заметил:

– Сморю, не очень-то ваш брат обрадовался встрече.

– Ему не нравится видеть меня здесь, в этой обстановке, вот и все, – буркнула она в ответ, смотря вмиг увлажнившимися глазами вперед, на белую дорогу.

 – Ему неприятна даже мысль о том, что я буду жить здесь, в этом убогом нищем месте.

– Чего это у нас убогое место-то? – сердито осведомился Твердышев, нахмурившись. – По всей стране люди так живут. Это вы, дорогуша, привыкли в столицах во дворцах танцевать, а жизни простых людей даже и не знаете.