#ЛитФак. Лучшие тексты первого сезона

А через три недели они встретились снова – он выросший и загорелый, она тихая и опустошённая поездкой в родной городок.

– Клара Игоревна… Что-то случилось?

– Сначала собираешь, выигрываешь, копишь… – вздохнула она. – А когда вроде бы всё есть, даже понять не успеваешь, как начинаешь терять…

Сашка ничего не спросил; сам поставил чайник, сам сходил вымыть её вечно грязные кружки.

– Пейте.

– А ты?..

– А я поиграю.

С того дня ссоры сошли на нет, да и ссориться стало некогда: до конкурса оставалось три месяца.

В первом туре Санька играл двадцать четвёртый каприс Паганини и вальс-скерцо Чайковского – за бесконечными повторениями ей даже перестал сниться бывший жених. Снился теперь Алекс – всегда отражение в зеркале, всегда со скрипкой, с идеальной постановкой рук, ног и спины.

…После того, как они отправили запись на заочный тур, Клара пригласила ученика в гости и всё восклицала:

– Что за манеры!

И шлёпала по рукам, вручая десертную ложку, и заставляла сидеть и есть торт как следует… Санька смеялся, они пили каркадэ из белых чашек, а из колонок неслась запись – вальс Ребикова и «Джульетта-девочка» Прокофьева, которые они выбрали для следующего концерта.

…После второго тура она поймала его за кулисами, усадила на плюшевый пыльный пуф, и, захлёбываясь, сжимая холодные, влажные от пота пальцы бормотала:

– Спина прямая, плечи расправлены, изгиб рук изящный, как у балерины, шея лебединая… Я смотрела на тебя из боковой ложи, Алекс, и думала: ты ли это? Совсем кавалер, Алекс… Совсем скрипач.

…После третьего тура она отпаивала его чаем в гостинице, где финалистам выделили целый этаж. Сашку била дрожь, и он всё спрашивал:

– Вторая? Ведь вторая же, Клара Игоревна?

– Вторая, Алекс! Пей, отогревайся… Ещё простыть не хватало, – едва сдерживаясь, говорила она, а пузырь счастья всё надувался внутри, давил на голосовые связки, делая голос сиплым, дрожащим.

– Вторая же, да?

– Вторая. Вторая! Вторая премия, Алекс! Пей…

***

Хоть Клара и говорила, что ученики её пойдут в консерваторию только через её труп, Сашка пошёл. Они разругались страшно. Он уехал, так и не получив её благословения, и год спустя не без страха стучал в знакомую дверь.

В кабинете визгливо замолкла скрипка, шаркал стул за учительским столом. Клара знакомым, летящим шагом подошла к дверям.