Перемена

 – Марк глянул на наручные часы с пластиковым ремешком. – До пяти вечера должны успеть, электричка-то в десять.

Марк всю ночь продумывал сценарий со мной по телефону. Я послушно конспектировал. Гастрономию возложили на наших родителей, дедушек и бабушек. Из холодильников было вытащено всё, вплоть до замороженных в начале года пельменей. Все перемешано и распихано по бутербродам, мискам и чашкам. В десять утра была первая электричка, которая везла нас до нужной станции. В пятницу были те же два урока труда. Девочек отпустили, а нас снова запрягли убирать злосчастный хоздвор.

Раннее утро. Никита спит на хоздворе в обнимку с метлой. Ладушка пытается пройти по отвесу из кирпича и не упасть в огромную гору мусора. Марк грызёт ногти и заспанными глазами смотрит на сероватое небо. Я, опоздавший, зашел на территорию и шаркающими кроссовками пошел к Марку.

– Шшш! – прошептал он.

– А почему шепотом?! – удивился я.

– Спит, – прошептал Марк и кивнул на Никиту, что был рядом. – Говорит, всю ночь в игру резался на компе.

У него брат родился, и спать было бесполезно.

– Падаю! – раздался голос Ладушки, который вот-вот должен упасть в мусор.

– Лад, не орать не пробовал?! – завопил Марк. – Тут человек спит.

Киткат встрепенулся, поднялся на ноги.

– С вами тут поспишь, – сонно сказал Киткат, поднося к глазам наручные часы. – Сколько у нас времени?

– Минут тридцать. Сейчас даже девяти нет.

– Здрасьте, дамы. – Перед нами возник Томаш. В пиджаке своем чертовом. Вообще сегодня он ночевал у меня в квартире, но опоздал больше обычного.

 – Надо быстро убрать территорию. Сюда через час придут гости из другой школы, они будут делать совместное фото с администрацией.

– Здесь? Фото среди этого дерьма?! – Ладушка оглядел горы отходов и строительного мусора.

– Именно. Не думаю, что мы хотим подставляться. – Томаш уселся со мной. – Да не шучу я, чего так смотрите. Актовый зал на ремонте. В коридоре темно, наш фотоаппарат не возьмет.

В общем, мы провели эти два урока в поте лица вместо безделья.

К приходу трудовика постелили красную ковровую мини-дорожку. Мы вырезали ее из дивана с соседней свалки. Царский прием администрации города, состоящий из женщин, дополнил Таволайнен. Поднес хлеб с солью (пицца из школьной столовки) и кланялся, как русская баба в сарафане. Все смеялись испанским стыдом.

Фото было сделано за минуту, пафосные женщины удалились. Мы побросали вёдра и тряпки, вышли из территории школы, никому не сказав об этом.