Перемена

Потом мы залезали на деревья и куковали, напевали песенки современной попсы. Пару минут отдыха, и вновь несёмся, теперь уже вокруг дома.

– Милорд, провизия заканчивается, – подыграл Лад.

– Беги же, окаянный в бордель «Скатерть»! – напутствовал его предводитель. – Скорее, холоп, скорее.

Я ощущал себя самым счастливым на свете и больше не мог смеяться. История кончилась штурмом замка, где Никита умудрился по внешней лестнице забраться на недостроенный второй этаж и рухнуть прямо в гостиную. Памяти в камере осталось на четыре минуты, я ее выключил.

Мы сидели в гостиной, когда прибежал Ладислав с урванной от девчонок едой. На свежем воздухе она была самой вкусной. Мы набивали рот картошкой и курицей, не обращая внимания на капающий жир.

– А костер бы и так не получился, – закивал Таволайнен. – Единственные спички были в кармане. Вы их с моим задом в болото окунули.

– Ну вот как так. – Марк был совсем расстроен и доволен одновременно. – Писал же, придумывал…

– Да ладно, и так получилось хорошо.

– А вот и закат скоро, – улыбнулся Стефан. – Успели.

– Я вас ненавижу, вот всех, – бурчал Марк, но скоро бурчание закончилось.

Целый час мы сидели на полу в гостиной и болтали. Я попросил Стефа рассказать о себе. Его бабка на старость лет вспомнила, что она еврейка, дома воцарилась традиция, похожая на маскарад. У него дома мы потом были пару раз, ездили исключительно из-за заброшенных гаражей, где так было приятно бегать. Потом на даче мы увидели минору на раскладном столе в углу, решили, что это лазерный джедайский меч и начали фехтовать.

На моменте крика Китката «Иисусья тряпка!» минора была запущена прямо в Стефана. На толстой щеке парня был огромный лиловый синяк. Мы даже планировали ему поклоняться, но он быстро зажил. Еще Стефан говорил на иврите, но мы так никогда не узнали, иврит это был или надувательство.

После еды мы ушли, закрыв хлипкую дверь ручкой из-под крыльца. Я берег минуты пленки, и оказалось не зря. Мы шли по дороге обратно.

– Вы не актеры, и неуправляемые, – выдохнул Марк.

– Мы импровизаторы, – сообщил Лиор.

– Очень чувствующие друг друга.

– Но не по-гейски.

– По-душевному.

– Артистичному.

– Чувству.

Славик и Никита могли заканчивать предложения друг за другом. А четыре минуты на карте памяти сгодились вот для чего. Мы вышли на нашу поляну и вдруг Никита остановился:

– Гляньте.

На территории поляны находилось несколько десятков одиноких деревьев, больше походивших на плакучие ивы.