Перемена

 – Мама приобняла, потом поправила цветы и оберточную бумагу. – Не хулигань. Держись Томаша, он хороший. Береги камеру, другой у отца нет.

Мать оставила меня с толпой своего нового класса и ушла. Я обернулся. Девчонки стоят парами или тройками. И только шестеро парней вместе. Один из них – Славик.

– О, это ты! Взяли? – спросил он.

– Ага. Раковину не нашли? – спросил я, не чувствуя конфуза.

– Не проверял еще.

– Ты спер раковину? – удивился высокий парень, со светлыми волосами, и странно длинными руками.

– Мы вместе, – подмигнул Лиор.

– Савва.

– В этом городе есть хоть одно нормальное имя, – вздохнул долговязый.

– Это Никита, мы зовем его Киткат. Фамилия Торату-Таволайнен. – Лиор сильно пнул парня. – Наполовину молдованин, наполовину финн. Это Стефан. Это Ладислав, но вообще Ладушка.

– Пошел в зад.

– Он невежливый жуть. Так, это Марк. Ну и твой брат воон на том крыльце.

– Эээ… Савва, – только и вымолвил я.

Мы не пожали рук, и с тех пор ни разу не пожимали рук друг друга.

– Ты будешь это снимать? – спросил Стефан, пухлый и дружелюбный.

– Не будет он эту чушь снимать, – властно махнул рукой Никита. – Лиор, устроим представление?

– Да, мой капитан! – Парень картинно выпрямился, руки по швам.

Выглядело это странно. Внезапно шум толпы возвестил об окончании линейки. Забыв все имена, я влился в толпу и поднялся по лестнице.

Нас завели в класс, рассадили, мы стали ждать классного руководителя. Я сидел рядом с девочкой, за моей спиной – Никита.

– Псс! – Это был его голос. – Доставай камеру.

Я достал камеру и обернулся.

– Да на меня камеру. Так. Вот это банка газировки, – говорил Киткат в объектив, – тряслась два месяца у папы в машине. Сможет ли поймать ее Лиор. Э! Лови!

И швырнул ее через весь класс. Банка пролетела над серединным рядом и чудом угодила в руки Лиору.

– Мальчики, вы опять начинаете! – раздался девичий голос с другой парты. Да, это была отличница.

– Ххха! – Славик швырнул банку с газировкой обратно Таволайнену.

И понеслась. Раз-два – банка на нашей стороне. Три-четыре. Никита голосил на камеру, и я трясся от смеха. Пять-шесть. Ладислав поймал ее на последней парте. Семь-восемь. Банка прилетала по лбу толстячку, он чудом не уронил ее на пол. Девять-десять. Банка снова у нас.

– Теперь не поймает, – зашипел Никита и со всей силы швырнул ее Славику.

Славик не поймал. Банка ударилась об стену. Одиннадцать-двенадцать.