Самый длинный день в году

Эта палата, этот человек, этот разговор.

– Как… когда…

– Да уж, – бородач закатил глаза, – лет десять.

Дмитрий не мог понять, почему человек с рыжей бородой издевается над ним. Он совершенно точно помнил, что никогда его раньше не видел, а следовательно… А следовательно…

– Папа тоже, – шепнул бородач интимно, – практически в один год и ушли.

– Кто еще, – Дмитрий почувствовал, как накатывает истерическое веселье, – огласите… весь список…

Бородач открыл рот… поднял вверх указательный палец… не сказав ни слова, не издав ни звука, закрыл рот.

Какое-то время они провели вместе молча. Дмитрию даже показалось, что он успел поспать.

Потом бородач достал зеркало и поднес к его лицу.

Из зеркала на Дмитрия глядел чрезвычайно изможденный, бледный, болезненный, плохо выбритый и совершенно незнакомый мужчина. Лет сорока.

***

– Сколько сейчас времени?

– Три часа ночи… Три часа дня… Не знаю.

Таня лежала, отвернувшись, замотавшись в простыню как мумия.

– Брошу все и пойду по городу, – грустно продекламировал Дмитрий, – собирать бутылки в пыли…

– Да иди ты куда хочешь… – кажется, она плакала.

А он ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Кроме полной свободы. Он сел на кровати, затем встал и даже слегка подпрыгнул. Ничего! Он посмотрел на свои руки и увидел их насквозь. С костями, сухожилиями и венами. Все было хрустально прекрасно. Светлеющее небо за окном манило его. «А ведь я могу летать, – понял он, – это мне не снится, я действительно могу летать». Он нажал кнопку Play и взобрался на подоконник.

***

– Сколько… времени…

– Сейчас?

– Сколько времени я… здесь…

Бородач задумался.

– Ты имеешь в виду, в этом помещении или в этом состоянии?

– Со-стоя-нии…

Дмитрий чувствовал, что бородач издевается, но у него не было сил что-то с этим сделать. Например, выйти из себя.

– Со всеми переездами – ну, наверное, лет двадцать.

– Можно мне теперь… врача?

Рыжебородый опешил. И даже как будто обиделся.

– Так я и есть твой врач, – наконец процедил он.

 – А что, есть жалобы какие-то?

– Плохо себя чу… – он потерял сознание.

***

На третий день Дмитрий понял, что та женщина со смутно знакомым лицом – это Таня. Сильно располневшая и подурневшая. «Ну а что ты хотел, – спросил он сам себя, – чтобы время остановилось, пока ты в коме?» Оставалось понять, что она здесь делает и какова ее роль в происходящем. Времени для размышлений было навалом. Есть он все еще не мог, тела не чувствовал.