Иван Иванович Выжигин

Жид вынес свою долговую книгу, писанную по-еврейски, взял кусок мелу, посадил мужика за стол противу себя и, перевертывая листы в книге, начал расчет:

– Помнишь ли, – сказал жид, – как ты жил здесь трое суток с подводами, перед летним Николой?

– Как не помнить! – отвечал мужик.

– В первый день ты взял поутру полкварты водки: не правда ли?

– Правда.

– Ну, вот я запишу, – промолвил жид и провел на столе черточку мелом. – После, когда пришел твой зять, с Никитой, ты взял еще кварту, – и с сим словом жид провел две черточки.

 – В обед ты опять взял две кватерки, – жид опять провел две черточки, невзирая на разность меры. – После обеда… – но крестьянин, который беспрестанно почесывал голову и потирал лоб, прервал слова жида:

– _Пане арендарю_ (так литовские мужики величают жидов), – мне, право, не в силу: вели дать водки, голова болит смертельно!

Жиду этого-то и надобно было:

– Гей, Сорка, Рифка! – воскликнул еврей. – Попотчуйте водкою _господаря_ (так жиды взаимно величают крестьян, когда хотят их обмануть).

Крестьянин выпил огромный стакан, морщась и содрогаясь, и дело пошло другим порядком.

– После обеда, – продолжал жид, – ты взял полкварты.

– Взял.

Жид провел черточку:

– А когда вошел Иван, ты опять взял полкварты.

– Нет, не брал, а взял Иван, – отвечал мужик.

– Хорошо, ты не брал, – промолвил жид, а между тем провел снова черточку. – Вечером ты брал полкварты?

– Брал.

Жид провел черточку:

– А поутру брал?

– Нет, не брал, а взял Иван, – отвечал мужик.

– Не брал? – сказал жид и провел опять черту. – В обед, на другой день, ты брал полкварты.

– Нет, только кватерку, – отвечал мужик.

– Хорошо, пусть будет кватерка, – возразил жид и провел черточку, означающую меру полукварты, которая содержит в себе четыре кватерки. Таким образом продолжался расчет, во время которого дочери Мовши, Рифка и Сорка, беспрестанно потчевали мужика водкою, а жид ставил черты, когда крестьянин сознавался, что он брал в долг водку, и когда говорил, что не брал, не различая меры, когда она была меньше полукварты, и прибавляя черточки, когда мера была более.

Наконец, когда у крестьянина закружилось в голове и в глазах потемнело, жид вынул из-за пазухи кусок мелу, с вырезкою, наподобие двух ножек, и этим двойным инструментом принялся ставить, вместо одной, по две черты одним разом.