Сны и кошмары фермера Сведенборга

Недалеко от входа можно было рассмотреть сжатую в комок фигуру, кажущуюся крошечной рядом с жилищем Эгрегора. «Карлос не обманул!» – радостно подумал Сведенборг и, ускорив шаг, крикнул издалека: «Пусть сны твои будут добрыми!»

Карлос сидел, обхватив себя руками, и дрожал так, что тряслась борода: «Да-да, а кошмары лёгкими». Круги под глазами несчастного стали совсем тёмными, а кожа приобрела серый оттенок.

– Больно, помоги мне, – стыдливо сказал Карлос, не глядя в глаза.

– Конечно, разве можно так себя мучить? – бережно обхватив тело друга, Сведенборг помог ему подняться.

 – Эгрегор ждёт тебя, всё хорошо.

Карлос издал короткий полусмех-полукашель, и два старика двинулись ко входу Дазайна, распахнувшемуся им навстречу.

– Сам, – сказал Карлос.

Мягко освободившись от рук Сведенборга, он стянул рубище и медленно двинулся вглубь помещения, стараясь не поскользнуться в разводах слизи и не наступить на тела других фермеров.

Эгрегор мотнул головой, хобот нервно метнулся из стороны в сторону, вены буграми заходили под кожей, сквозь которую проступали четкие пирамидальные формы.

Казалось, что Хозяин фермы кипел изнутри.

Карлос остановился и посмотрел товарищу в глаза; даже тогда, когда хищный хоботок, брызгая жидкостью, метнулся сквозь решётку и ужалил его пупок, заставив упасть на колени.

– Всё будет хорошо, – прошептал Сведенборг, стянул с себя рубище и проводил взглядом другой хобот, метнувшийся в его сторону.

Запущен протокол MDC3 566-99-74/51 Загрузка Narrative 861/21—1 – Ре-Эллас.

Холодно и влажно. Барин кутается в плащ, но капли дождя всё равно попадают за шиворот. «Долго ещё?» – вопрос вылетает изо рта облаком пара. Кучер что-то вытаскивает из-за пазухи, глотает, а затем убирает обратно: «Покуда чарка не выветрится». Барин хочет хлестнуть плетью спину нахального ямщика, но не решается прервать гипнотизирующую монотонность меланхоличного путешествия во влажном пространстве. «Так, наверное, чувствуют себя призраки, вечно пронзающие туман, двигаясь из ниоткуда в никуда.

И холод испытывают постоянный – ни больше, ни меньше». Очередная капля упала за воротник, прервав размышления о вечности. – «Пой, полтина с меня!» – Кучер оборачивается и хищно склабится, вместо одного глаза у него бельмо: «Как барин прикажет, – он затягивает заунывную песню. – Тёмной ночью вьюга злится дика, бела. Пляшет метель. Жутко. Леденящий сон приснится мне без тепла. Где ж ты, моя самокрутка?» – Пение и цокот копыт по весенней хляби навевают сон.