Сны и кошмары фермера Сведенборга

110, 170 для передачи выражений mens naturalis, mens spiritualis. Английское mind вполне передает латинское mens, а французские переводчики составили для него новое слово – Le mental. Animus относится более к природным, сравнительно внешним началам духа. Mens и animus почти то же, что pneuma и psyche, поэтому animus и anima я передавал словом душа, а mens и spiritus словом дух (А. Н. Аксаков).] был нарушен запретным плодом, Господь даровал возможность начать восхождение собственного рода обратно на небеса, возделывая землю, из которой взят его прах.

Убеждён, что подобный дар восхождения получают и другие души, призванные в обитель высшего порядка.

Фермерский труд близок мне, ибо не позволяет уму ввергнуться в сомнение и хаос, но позволяет достичь созерцательного состояния, направленного в цель с прямотой клинка. Насколько память позволяет мне судить о своей земной жизни, я с любопытством и тщанием относился к ремеслам, выделяющим человека искусностью из всего живого царства. Память рисует любимую мной резиденцию в Южном Стокгольме, располагавшуюся на холме у водного канала, с видом на старый город.

Одной из достопримечательностей моего родового гнезда мне видится сад – место отдыха от книжного труда, где я возделывал землю и взращивал растения удивительные и полезные, часть из которых была любезно предоставлена друзьями, вернувшимися из путешествия в Новый Свет. Этот недавно открытый континент всегда волновал мой ум, но служба и мои научные изыскания не позволили мне совершить столь авантюрный поступок, как путешествие через океан.

В Лондоне же, что сейчас представляется городом холодным и призрачным, мне доводилось заниматься работой по чёрному дереву, переплетать книги, изготовлять линзы, часовые механизмы и точные приборы для измерений.

О, Лондон! – проникнутое дождями и меланхолией сердце великой империи – ты обладал могучей энергией, заставлявшей вздрагивать континенты. Твои контрасты, уничижающие одних людей до нищеты и поднимающие иных до учёных и поэтов, до сих пор отзываются во мне зримыми картинами.

Я нахожусь в убеждении, что существует другой Лондон, духовный близнец знакомого мне города – светлый и величественный, он сделан руками Ангелов по столь совершенным лекалам, которых, к сожалению, не может воспроизвести запятнанный пороками человеческий род. Если волею Господа мне доведётся оказаться в небесном Лондоне, я бы многое отдал, чтоб овладеть наукой изготовления устройств для точного измерения вещей мира духовного.