Сны и кошмары фермера Сведенборга

В один момент я видел оживший бюст Аристотеля, в другой – папу Урбана Восьмого, короля Карла Одиннадцатого, кузена Йохана, королевского советника Норденхельма, своего брата Альберта; пред моими очами представали соседи, преподаватели университета, и часто мнился образ моего отца – благочестивого Еспера Сведберга[10 - За научные труды и ряд важных изобретений, в 1719 году Сведенборгу был дарован дворянский титул, с чем было связано изменение его фамилии со Сведберг.].

Я поднялся с кресла, произведя доспехами звучный металлический лязг, и обнажил клинок, ярко сияющий в утреннем свете.

«Ты не обманешь меня, враг рода человеческого», – молвил я.

Незнакомец засмеялся в ответ разными голосами.

«Вы, люди, столь любите сами себя вводить в заблуждение, – сказал он, – что лгать порой приходится, дабы донести истину».

С этими словами он поднялся с кресла и взял мотыгу в руку свою как оружие. Сие агрессивное действие означало, что меняющий лики посетитель оказался в моей обители отнюдь не для дружеской беседы, и было бы ошибкой медлить с ответом.

Я призвал все свои силы и сделал выпад, дабы поразить существо с тысячей лиц, однако меч мой пронзил воздух, словно то был не человек из плоти, но дух. Противник также сделал выпад и ударил своим оружием в мою грудь, так что упал я, произведя немалый грохот. Шум в ушах был подобен звону колокола. Незнакомец, усевшись на мне сверху, бил мотыгой, пока не вскрыл стальную кирасу, после чего положил руку в разверстую рану и, пройдя грудь мою как масло, схватил бьющееся сердце».

«И будет Он судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать»[11 - Исайя 2:4.].

Голос звучал внутри головы, а руку незнакомца чувствовал я сухой и теплой.

«Исайя кое-что недопонял, а поздние толкователи и вовсе всё переврали. Эммануил Сведенборг, таковым будет слово моё: Возьми меч свой и выкуй из него мотыгу; да будет она орудием возделывания земли и причиной трепета врагов твоих».

Таков был сон, оставивший меня в недоумении и тяжёлых раздумьях, отчего наутро я отправился в Гимназиум и первым делом рассказал всё брату Эремиту.

Отмечу, вопреки моим опасениям, фермер не затаил обиды после моей дерзкой, необдуманной речи; оставаясь приветливым и открытым, с улыбкой отверг мои попытки объясниться по поводу недавнего события.