Сны и кошмары фермера Сведенборга

В то утро я пил чай, перелистывая в папке чертежи своих проектов по устройству сухопутных доков, как на веранду, где я находился, зашёл взволнованный Бернард – он уже побывал на службе и, по-видимому, имел весомую причину вернуться в дом.

«Эммануил, к тебе посетитель. У него рекомендация королевского совета», – сказал он.

Я отложил бумаги и спросил, какой титул носит визитёр? Встреча с представителем дворянства требовала особых церемоний.

Бернард помотал головой, показывая, что не этот вопрос должен меня занимать.

Мне показалось, что мой друг немного напуган.

«Похоже, француз. Пьер Дюжон. Алхимик. Так сказать, известный в определённых кругах. И он – как бы это объяснить – не один».

Я спросил тогда: «С кем же он?»

«Я, пожалуй, вряд ли могу это объяснить», – уклончиво ответил Бернард.

«Я могу», – послышался громкий, трескучий голос, напоминающий хруст солдатского сапога. На веранду вошёл высокий бородатый мужчина, одетый во всё чёрное, с шляпой в руке. На нём был камзол модного покроя с серебряными застежками, кожаные штаны и лакированные ботфорты, тронутые местами слоем дорожной пыли.

За визитёром следовал маленький, трёх локтей роста человек, хотя мне трудно отнести это существо к божьему творению, коим является наш род. Карлик был горбат, имел небольшую, покрытую редкими волосами голову и сморщенное лицо с мелкими чертами, но крупным носом; туловище у него было коротко, конечности долги, а при ходьбе он заметно подволакивал правую ногу. Одет странный человек был так же в чёрный камзол, распахнутые полы которого выдавали красную подкладку, подобного цвета были и матерчатые штаны; на ногах же красовались остроносые ботинки, покрытые пылью, что и у своего рослого спутника.

«Меня зовут Пьер Дюжон, – представился гость, – а это, – он с улыбкой потрепал карлика по волосам, – разрешите представить вашему вниманию, господин Сведенборг, моё творение, мою гордость. Его зовут Марсель, и, смею утверждать – это единственный homunculus, увидевший свет со времён Филиппа фон Гогенгейма».

В Лондоне мне доводилось изучать медицинские и анатомические трактаты. Моей целью было доказать единство аксиом геометрии и принципов механики как для рукотворных предметов, так и живых организмов; среди прочих документов, хранящихся в королевской библиотеке, я наткнулся на сочинения фон Гогенгейма, больше известного в народе как Парацельс, где были описаны способы выведения homunculus и ожидаемый результат.