Сны и кошмары фермера Сведенборга

«Ваша дочь интересует не меня, – сказал Дюжон, согнувшись в карикатурном поклоне, и его уродливый спутник издал короткий смешок, – не так ли, мистер Сведенборг?»

После этих слов алхимик и его homunсulus развернулись и пошли прочь, лишь последний бросил на ходу фразу: «Beata stultica[13 - Beata stultica – блаженная глупость (лат).]».

«Что имел в виду этот проходимец?» – спросил Польхем.

«Не знаю», – ответил я и опустил глаза.

Боюсь, я никогда не забуду того взгляда, что были брошены на меня и Эмеренцию Дюжоном и его не менее отвратительным слугой. И до сих пор я мучаюсь сомнениями, сыграла ли та встреча свою злополучную роль в последующих событиях, лишивших меня радости семейного счастья?

Наш с Кристофером инженерный проект продвигался. Каждый день я старался доработать новую деталь, внести предложение и принести свежий чертёж в мастерскую, чтобы иметь возможность провести несколько заветных минут с Эмеренцией.

В конце концов у меня и моего компаньона произошёл разговор, который я помнил всю земную жизнь и сейчас он звучит в ушах, будто это произошло вчера. Случилось это во время прогулки по саду, после того как мы утвердили к изготовлению опытный образец разработанной мной системы цилиндров.

«Я нахожу приятным, что тебе нравится проводить время с Эмеренцией», – сказал Кристофер, – Вы обсуждаете поэтов и библейские рассказы, что явно идёт ей на пользу. Да и теперь её игра на клавесине стала чище, и ублажает мой слух».

«Общение с вашей дочерью доставляет мне огромное наслаждение – удивительно наблюдать чистый и зрелый ум в столь юной девушке».

«Друг мой?» – Польхем, поднял глаза, осененный неожиданной догадкой.

«Да, Кристофер, я люблю вашу дочь», – исполненный волнения, выпалил я.

«Я искренне рад, Эммануил, – компаньон положил руку мне на плечо, – что ты испытываешь к моей дочери столь благородное и возвышенное чувство.