Витязь

Вдруг, вспомнив о вчерашней ночи, она смущенно опустила глаза и тихо сказала:

– Я хотела извиниться за свое вчерашнее поведение. Я вела себя непозволительно. Видимо, коньяк так подействовал на меня, что я…

Она замялась и подняла глаза на молодого человека. Отчетливо увидев, как он поменялся в лице, она замолчала. Корнилов побледнел, словно полотно. На его недовольном властном лице горели лишь одни глаза.

– Да, действительно, вчера вы вели себя непозволительно, это так, – процедил Павел, чувствуя, что гнев закипает в нем.

Именно эти слова он и боялся услышать от нее сегодня. Все утро Корнилов напряженно думал о том, что произошло ночью. Тот поцелуй, слова девушки и ее ласки выбили его из колеи. Все утро, вспоминая это, он весь трепетал, чувствуя неведомый доселе восторг от чувств, которые переполняли его существо. И сейчас ее раскаяние в том, что произошло, словно острый нож, врезалось в его сердце. Как он боялся того, что она будет жалеть о том, что делала вчера, о том, что принесло ему сладостную упоительную муку. «Лучше бы она промолчала, – подумал Павел с горечью. – Или сделала вид, что ничего не произошло…»

– Обещаю вам, Павел Александрович, впредь этого не повторится, – добавила Лиза тихо. Она замолчала, потому что взор Корнилова загорелся такой яростью, что она нахмурилась, не понимая, отчего он так гневно смотрит на нее.

– Нет нужды извиняться, Елизавета Андреевна. Мне совершенно безразлично то, что произошло вчера, – холодно процедил он.

Она жалеет об их поцелуе, гневно подумал про себя Корнилов. И раскаивается… Понятно, что из них двоих только он ни в чем не раскаивался! А она вовсе и не хотела его целовать. И виной ее поведения был коньяк. Это он, как мальчишка, потерял голову…

Павел заставил свои мысли замолчать, ибо чувствовал, что еле сдерживает себя.

Он быстро отвернулся от Лизы, не в силах более смотреть на девушку, и начал искать в сундуке нужную сбрую, старясь заглушить в себе дикое чувство обиды и злость, которые пожирали его.

Через минуту, не в силах более выдержать напряжения, Корнилов вылетел из палатки, совершенно забыв о каше, которую принес четверть часа назад.

Весь день слова раскаяния от Лизы не шли у Павла из головы. Получается, не так уж она наивна и скромна, как он напридумывал себе, злился Павел. К чему бы привела эта связь, если бы сам он не сдержался и не остановил ее, думается, ни к чему хорошему.