История одной советской девочки

Пришлось без вещей ночью пробираться обратно домой с двоюродной сестрой, девятилетним племянником и собакой. Так и держались до конца войны вместе. На рассвете подойдя к городу, увидели: Новокубанск заполонен вражескими войсками. «Повскрозь немчура», – сквозь годы слышу неспешный певучий бабушкин рассказ о далеких страшных днях, и на глаза наворачиваются слезы. Добрались до хаты. Не занята, цела.

И опять повезло. Аккуратную бабушкину квартирку присмотрел унтер-офицер снабженец-тыловик. Выбрал из двух лучшую, большую и светлую комнату.

Женщин с детьми выпроводил в проходную семиметровую. Соседи, как и бабушка, не успевшие эвакуироваться, переселялись новыми хозяевами в придомовые сараи.

Первым делом, оглядев временное жилище, средних лет офицер указал на висевший над кроватью дедовский портрет, показывая жестами: «Убрать, опасно!» Бабушку едва не парализовало от страха: впопыхах и суматохе забыли спрятать фото бравого комиссара. Видимо, чтобы разрядить обстановку, постоялец вынул из нагрудного кармана кителя фото семьи: жены, детей.

Из отдельных слов немца и жестов бабушка поняла: «Гитлер плохой, Сталин плохой. Он не хотел на войну, хотел с семьей, а не сюда». Вторым делом распорядился нужник, то есть уличный деревянный туалет, отмыть до блеска.

Ганс подкармливал троих ребятишек, делясь офицерским пайком. Но еды не хватало, голодали. Как-то ранним утром бабушка вместе с ребятишками и верным Рексом пошла в поле за мерзлыми бураками, вовремя не убранными из-за нашествия фашистов. Набрали почти мешок, да на беду на краю поля показался немецкий патруль.

Немецкая овчарка, по злой иронии судьбы – немецкая! – всегда послушная, не слыша команд, бросилась на проезжающую машину. Автоматная очередь, и окровавленная защитница упала замертво. Люди припали к земле и не поднимали головы, пока оккупанты не скрылись за горизонтом.

Рассказывая, бабушка забавно произносила «Рекс», как сейчас слышу ее голос. В моей взрослой жизни тоже будет немецкая овчарка с очень непростой судьбой, и я назову ее Рексом в память убитой зимой сорок второго.

Однажды, научаемый двоюродным братом, мой шестилетний папа стащил у постояльца из пачки несколько сигарет. Офицер заметил, накричал на мать озорника, та без раздумий принялась пороть ремнем что есть мочи моего незадачливого родителя, тем самым спасая ему жизнь. Немец дрогнул и остановил экзекуцию. А мог и расстрелять. В другой раз ребятишки притащили с чердака патефон и советские грампластинки. Дети, они и есть дети.