История одной советской девочки

Разумеется, все окружающие, по теткиному мнению, лодыри, дураки и засранцы в смысле быта, то есть грязнули, неумехи. Она одна и чтец, и жнец, и на дуде игрец. И правда: шила, вязала, сажала, мариновала.

И все же лучше всего у нее получалось злословить. Хорошая поговорка: «Входя в чужой дом, закрой глаза, а выходя, закрой рот» про тетю, только наоборот. Если Аля кого-нибудь и похвалит, то позже, словно спохватившись, такими помоями обольет! Мрачные фантазии больного мозга безграничны. Окружающим полагалось жить хорошо, но не лучше нее! А если снизойдет до доброго дела, три шкуры сдерет, и ты должник до гроба.

И предприимчивости ей не занимать: свое поношенное барахло обязывала покупать незадачливых родственников. И покупали ведь, боялись навлечь на себя гнев, ссориться не хотели. Платили нищеброды, так она нас называла, по двадцать пять рублей за подушки, обувки, одежки. Помню, не успел дедушка порадоваться новым ручным часам, подаренным районным начальством ко Дню Победы, подсунула ветерану свои старые, забрав обновку. Когда я это пишу, она вполне себя хорошо чувствует и преуспевает. Всякие люди Богу нужны.

…В те несколько месяцев лучиком надежды светила ее дочка, моя двоюродная сестра. Ирина старше на два года, и мы жили не разлей вода – я ее преданный хвостик. Вместе спали, ели, играли, гуляли. Ирина выросла молчаливой трудолюбивой девочкой, жаль, недалекой, жестокой и алчной, как мама. Взрослые, постепенно мы станем совсем чужими.

Мое сердце будет долгие годы болеть неприятием перевоплощения сестры, пока не выболит муку до полного забвения.

Во дворе дома, где мы проживали по улице Баумана, на Эльмаше, стояла приличных размеров песочница. Соседских ребятишек, как и в александровском, набегало порядком, мы с удовольствием ваяли феерические замки. В выходные допоздна играли в ножички, казаки-разбойники, прятки, вышибалы, секретики, устраивали похоронные процессии голубям, мышам и бабочкам, поглощали дворовое лакомство – ломоть хлеба со сливочным маслом, припорошенный сахарным песком, но не беззаботно весело, как на Кавказе, а с опасливой оглядкой, ожидая клича домой, окрика, упрека.

Комната тетки находилась в коммунальной двухкомнатной и полностью благоустроенной квартире: туалет, ванна, горячая вода, газ, просторная кухня и коридор. Другую комнату занимала семья из пяти человек, не рассказать о них невозможно.