История одной советской девочки

Как только появилась возможность помогать родственникам, в том числе и тете Але, я стала это делать ненавязчиво и без просьб. А уж на зов о помощи бежала по первому свистку. Но тетя, зная мою отзывчивость и давя на жалость, не унималась. Звонила настойчиво и подолгу обливала помоями родню, знакомых, собственную дочку. После ее излияний я буквально заболевала. Не в силах тупо выслушивать ложь, пыталась оппонировать, защищая людей от беспочвенных нападок, превращаясь в выжатый лимон и мысленно ругая себя за невозможность прекратить телефонный терроризм, поставить барьер, возвести стену.

Но однажды мое терпение лопнуло, и стену я таки возвела. Не пожалела, что заступалась за чужих и своих. Я – это я. Удивилась. Свои и чужие не только не оценили, но ни разу не протянули мне руку помощи и поддержки. Они – это они.

В общем, идея возведения стены еще только формировалась, тетя позвонила в очередной раз и запела песню про то, какая у нее скупая дочь, снега-де зимой не выпросишь, а мать ходит зимой как босиком по снегу, и чинить-то уж нечего, истрепались сапоги, страшно смотреть.

В том, что дочка скуповата и обеспечена вполне, я и сама не сомневалась. Многие годы, действительно, сестра материально жила лучше меня, и прижимиста с детства. В то время, когда мы с мужем еще только учились, они уже вовсю зарабатывали. Но я не смогла остаться безучастной, дала тете денег на полторы пары самокаток с запасом. Прошло недели две, тетя, видимо, уже забыла про то, что у нее ноги мерзнут, а скорее всего, причина забывчивости – отмороженная совесть.

Звонит и радостно вещает, какая она замечательная бабушка и молодчина, дала внучке-студентке денежек на золотые сережки! Называет сумму, пожертвованную мной и умноженную на два! Я озадачилась, спрашиваю: «Ты обувь себе зимнюю купила?» Тетя огрызается: «Зачем мне зимняя обувь, скоро весна!» Я в ауте. Да, действительно, зачем в январе на Урале зимняя обувь?

Когда умер муж несчастной пенсионерки и отчим моей в прошлом горячо любимой двоюродной сестренки, доченька босой пенсионерши распотрошила стариковскую кубышку, и денежек там хватило на вполне себе стоящий домик в деревне.

Однако когда старикан болел, «не было» денег на лечение. Увидев несчастного старика, лежавшего в грязном коридоре районной больницы, я оплатила отдельную палату… Они – это они.

С тех пор волков в овечьих шкурах, жалующихся на судьбу, давящих на сострадание и исподволь выклянчивающих монеты, обозначаю метафорой «босиком по снегу».