Действующие лица

– Ну покажи-и-и, покажи!

– Да вот так и ебал! – Рома вскочил с лавочки, схватился обеими руками за столб и подвигал тазом в его сторону. – Ах, ах, ах.

– Котя голубой, – засмеялась Снежана. – Он когда вырастет, женится на мужике и заставит его рожать.

Котька вспыхнул, губы его задергались, и, чтобы не разреветься, он плюнул в Снежану. Попал ей прямо на кроссовок.

– Дурак! – закричала Снежана и побежала к дому.

Котя долго смотрел, как ее желтая футболка мелькает в окошках подъезда. Третий этаж, четвертый… Сейчас приведет бабушку, и та начнет ругаться, объяснять, что Снежана девочка и ее нельзя обижать.

И не поверит, если рассказать, что эта самая девочка только что наговорила тут.

Рома, Надя и Лёша, притихнув, болтали ногами и переглядывались улыбками.

– Вот тебе попадет сейчас, Котя, – сказала Надя. – Снежанкина бабушка такая злая.

– Давайте смотаемся?

– Давайте.

Когда заплаканная Снежана появилась с бабушкой, на синей лавочке, усыпанной лепестками облетающей вишни, никого уже не было.

III

– Вчера Галаголь опять выходила. Прикиньте, мы закричали ей: «Дважды два!», она повернулась и, как обычно, стала крестить воздух, а потом вдруг заорала: «Будьте прокляты, кто вас высрал!» – а Денис испугался, заплакал и убежал домой.

– Вообще-е-е. И чё, она теперь кричит «будьте прокляты»?

– Да, всем кричит. Совсем с ума сошла.

– Почему Галаголь?

– У нее фамилия такая. В первом подъезде живет. И в списке есть.

– Пойдемте посмотрим?

– Попёрли.

Список жильцов очень старый.

Фамилии выведены краской кирпичного цвета. Напротив квартиры шесть написано: «Глаголь О. Ф.». Она тут живет давно. Тощая старуха, волосы бубликом. Написала заявление управдому, вокруг мусорников раскидали куски отравленного мяса, и почти все собаки подохли. И Чара, и Альфа, и Черныш, и даже Трахунья. Трахунью хоть и не любили (ее погладишь, а она тут же лапы на плечи кладет и трахать начинает, Котька трубу точно так же), все равно было жалко. А Тяпу мы сами выходили. И щенков ее выходили – кормили, в коробке держали, старые вещи из дома выносили, чтобы щенкам спать было удобно. Галаголь видели только издалека и очень редко, она почти не выходила из квартиры. Близко подходить было страшно.

– У нее, говорят, такой почерк красивый. Тетя Зоя видела заявление. И не скажешь, что она сумасшедшая.

– Тихо! Кто-то идет!

По лестнице спускалась сама Галаголь, на нее невозможно было смотреть от страха.

– Пошли вон отсюда! – рявкнула она.