Дневники памяти

– Сашка, все наладится! Ты ешь и ни о чём не думай, – женщина присела на край дивана рядом с сыном.

Но мальчик не мог не думать. Мысли, как противные, скользкие черви, пробирались в голову. Он проглотил несколько ложек.

– Мам, а как же Димка? – сквозь липкие мысли-червяки выдавил мальчик.

– Я же просила тебя… Опять за старое, – дрожащим голосом сказала женщина.

– Мам, помнишь, мы договорились говорить друг другу правду, всегда? Помнишь? Так вот… я – говорю, – мальчик тяжело задышал, отодвинул тарелку и откинулся на подушку.

Женщина молчала. Давным-давно, когда нечаянно выяснилось, что отец мальчика сидит в тюрьме за кражу со взломом, а не бороздит просторы далёкого космоса, после чего Сашку искали три дня, она пообещала ему всегда говорить правду.

– Милый, нет никакого Димки, – почти шёпотом проговорила женщина.

– Как нет? – мальчик уставился на неё. – Мам, вспоминай, я же рассказывал тебе, что познакомился с ним в больнице, мы подружились. Он и домой ко мне приходил, пока ты на работе была.

Дня четыре назад. Говорил, ещё зайдёт, но пропал… Понимаешь, пропал?.. И ещё он говорил, что всё придумал, что знает, как помочь, что, если захотеть… – мальчик продолжал тараторить, а женщина лишь терпеливо слушала и тёрла виски.

– Ну всё, хватит, – вдруг сказала она, – опять придётся звонить доктору.

– Не надо доктору, – Сашка отвернулся и замолчал.

– Хочешь посмотреть телек? – женщина щёлкнула кнопку на пульте.

Мальчик повернул голову.

На экране появились дети с трубками в горле и во рту, приятный женский голос за кадром просил прислать деньги на их лечение. Сашке стало жалко детей, и он молящими глазами посмотрел на мать, а она поцеловала мальчика в волосы. Денег для болеющих детей у них не было.

– Лучше почитай книгу. Мне пора… Заряди телефон, я закрою дверь на два замка.

Сашка рассматривал влажные ладошки и делал вид, что мамины слова пролетают мимо его ушей. На самом деле он всё слышал, просто не любил, когда она закрывала дверь на два замка и работала по ночам.

Женщина закрутила волосы в высокий пучок на макушке, подкрасила и без того розовые губы, перекинула сумочку через плечо и вдруг низким, немного зловещим, будто не её, голосом сказала:

– Когда захочешь сделать глупость, вспомни про тех детей. Вспомни, что ты мог быть там, где они…

Она всегда говорила про тех детей, когда не хотела, чтобы случилось что-то нехорошее.