В начале всех миров

Крылья – воспламеняемы!»

Но не внемлют они.

Зона Воспоминания.

– Затяжные огни!

На свечу ли? На лампочку?

– На огонь! – На огонь!

Сумасшедшая бабочка,

Образумься. Не тронь.

Старение

Дарья Бухарова. г. Санкт-Петербург – г. Москва

От автора:

Живу на два города. Пишу в поездах. Не верю печатному слову, не думаю о будущем. Люблю командовать, мистифицировать реальность и не спать по ночам.

© Бухарова Дарья, 2016

«В мой лингвистический паспорт вписано столько…»

В мой лингвистический паспорт вписано столько

Слов-паразитов, что к черту всякие смыслы.

Скука трехглавая жрет с трех сторон без соли,

Жамкает, сука, слюняво моими мыслями.

К черту.

Я не выбирал таблетку и не подписывал

Кровью, что обязуюсь – в петлю по пятницам,

Хватит, свали в туман и оттуда визгами

Жалуйся, сколько хочешь, что вся жизнь катится

К черту.

Слышишь, вселенная, думаешь, я забавный?

Ночью, когда мну сердце сухой ладонью,

И, пока день сползает к вечеру плавно,

Делаю вид, что я в норме, просто спросонья.

К черту.

Я не устал, я просто слегка оплавлен,

Как подожженный кончик шнурка из кожи.

Мне двадцать три, я уверен, что в полном праве

Ныть уже года два: вот я был моложе…

К черту.

«Теперь я сплю на краю кровати…»

Теперь я сплю на краю кровати,

Как будто ближе к дверным проемам,

Как будто дальше от злых объятий —

В стенных перчатках квадратов дома,

Углов и гладких обоев в клетку.

Теперь я кутаюсь в одеяло,

Так, чтоб дышать – словно двигать камни,

И через ткань не глядеть в усталый

Проем окна, черно-бело-рамный,

Закрытый плотно стеклом и сеткой.

В ушах – шуршание каждой ночью,

Я, крепко жмурясь, сверяюсь с пульсом.

Все пережитое – сна источник,

Хотел проснуться бы – не проснулся!

Полет нормальный – но путь опасный…

И в полусонном бреду рассветном

Звон истерично сознанье лижет.

И: одеяло – глушить звук вредный,

И: самый край – так тянуться ближе,

И вся поэзия страха – сказки.

«Ой, а помнишь, никто не стоял над душой?..»

Ой, а помнишь, никто не стоял над душой?

Не плевал тебе в душу. И пальцами сердце не лапал.

Слышишь, помнишь? Теперь-то ты тоже, конечно, другой,

И другие – другие. И страхи так приторно пахнут.