В начале всех миров

Нужда создавать и множить свои личины.

И я однозначно сдохну неизлечимой,

Когда башка однажды придет вразлад —

Без повода и причины.

Пока же – слова во рту отдают свинцом,

Чтоб их потреблять прицельно (и это финиш).

Но стоит вглядеться лучше – и ты увидишь,

Как от улыбки сводит мое лицо

В попытке исправить имидж.

Однако тщетно… Фактура – не первый сорт.

И время разумных доводов истекает,

Пока ты напрасно маешься неприкаян:

Когда вокруг довольно других красот,

Зачем я тебе – такая?

Зачем я тебе – такая?.

«Хоть и не свято – пустеет место…»

Хоть и не свято – пустеет место…

На зависть публике разномастной

Он был как будто другого теста —

Особой касты.

Он отличался – по всем приметам —

И, выбиваясь из всех канонов,

Он словно жил по другим заветам —

Своим законам.

Ступая смело по тонкой грани —

Как представитель иной породы —

Он ставил выше стандартных правил

Свою свободу.

И был, казалось бы, всем доволен…

Но с ним простившись, я понимаю —

Он тоже воин – того же поля,

Что и сама я.

Имя

Имя – столь непривычное,

Чуждое языку…

Чтобы найти отличия —

Пробуй его.

Смакуй.

Звуками перекатывай

Медленно по губам.

Имя его – с заплатами,

С брешами – пополам.

Золотом, мной украденным,

Пролитым мной вином —

Имя, что было дадено

Кем-то ему давно.

Искрами серебристыми

Стелется налету.

Имя его – как выстрелы.

В яблочко.

За версту.

Бон Вояж

Я готов оплатить нам Лондон, Берлин, Париж

И хоть как-то тебя отвлечь от всего, малыш.

Но пока ты пьешь и о чем-то своем молчишь,

Мы как будто глобально в ссоре.

А могли бы объехать мир, что не так уж плох…

– Раз тебе до меня достался отборный лох,

Ты внуши себе невзначай, будто он издох

От какой-то внезапной хвори.

Я бы мог прикупить нам «Порш» и уютный дом,

Если это поможет снять «болевой синдром» —

Ты ж его забываешь, крошка, с таким трудом,

Что диагноз уже формален.

Ты себя защищаешь тщетно, со всех сторон,

Потому что он посягнул на твое нутро.

– И не ясно, какой тебе причинен урон,

Но тебя до сих пор «ломает».

Я не знаю, чего он делал с тобой и как.

Если он твой Бог – очевидно, что я дурак,

Но пока твое тело спит на моих руках —

Я счастливейший из дебилов.

…Мы увидим с тобой Варшаву, Монако, Рим.