В начале всех миров

Только в сказках счастливых двое.

Ну а в жизни увы.

Увы.

Цена

Приплывает, еле двигая плавником,

Говорит, от немоты отойдя не слишком,

У меня теперь отдать тебе – ничего,

Даже голос предложить – осмеёшь же —

такой неслышный

Стал, осипнув от молитв и от горьких клятв,

Что рассыпала ему, как в спальню цветы до ложа,

Где теперь он спит, а рядом его жена,

И покоя их никто уже не тревожит.

Я смотрю, как слезы капают – жемчуга —

На ее ладони белые, вижу горе,

И ей вторят волны, режущие мне грудь,

И ей вторит, боли девичьей вторит море,

И не можется мне глупой не помогать,

Раз хранить беду и счастье работу дали.

Я ей капаю в напиток прозрачный яд,

Что ей вены взрежет пламенем острей стали,

Доберется лапой жадною до груди,

Вырвет сердце ее ласковое – прочь жалость.

Принц, ее не полюбивший, не пощадил,

Нелюбви своей вонзив в нее злое жало,

Значит, мне жалеть не нужно ее вдвойне,

Только колет в клетке ребер чертовски сильно,

И не хочется мне цену ей говорить,

Пусть она помочь сама же меня просила.

Варево готово от бед мое,

Выпьешь – и уйдет боль, уже не тронет.

Она преподносит мне алый ком

Вырванного сердца

В своей

Ладони.

Герде

Да иди ты на все четыре отсюда пешей.

Притащила воз роз, а на кой они в царстве мрака,

Где вокруг только лед? Я прошу тебя, Герда, дура,

Зарекаю тебя, прекращай же, ну хватит плакать.

Забирай это все, ни к чему мне твои подарки,

Что в сравнении с тихой поступью Королевы

И ее белых рук подарить мне смогла б простая

Девка вроде тебя? Только тело, да, только тело.

Но что руки твои, озябшие от мороза,

Все в царапках колючих от холода и от ветра,

Что мне ноги твои, истоптанные до крови,

Что от сердца в груди, горящего безответной

Жадной, жалкой, ненужной, мешающей тебе страстью,

Этой нежностью, что и льдины согреть не в силах?

Уходи, пока можешь, о гордая и босая,

Я тебя приходить сюда, в общем-то, не просил.

Как Алену вывели из воды

Как Алену вывели из воды, в доме стало только мрачней,

чем было. У Алены бело, как мел, лицо, у Алены сердце

давно застыло – что ей муж, глядящий во все глаза, что

ей брат, сумевший спасти сестрицу? Ей туда б, обратно, где

мать-река протекает, миру живых границей сберегая тех,

кто уснул на дне. Вот где дом Аленин, где братья-сестры.