Сказки на ночь для одного Евгения

Только когда хозяин завёл речь о необходимости освободить жилплощадь, чтобы он подобрал другого несчастного, я собрал своё брюхо и отправился в обратный путь. Да, это сейчас я такой замечательно круглый, а тогда у меня был первый в жизни жирок. И меня это даже беспокоило – боялся девушкам разонравиться. Зря! Как говорится, толстый кот – любимый кот.

Уже прощаясь, обратился ко мне хомяк с первой за всё время общения просьбой. «У меня такая традиция, – говорит. – Я у каждого гостя прошу принести мне его самое любимое лакомство.

В идеале – сладкое, конечно, но я уже заметил, что ты больше по рыбе. Можешь сейчас не отдавать. Просто, когда у тебя будет лишний кусочек, собери какую-нибудь яркую штучку и там оставь. А я обязательно найду!»

На том мы и расстались. Ещё не скоро, на полпути домой, я вспомнил об этих словах. В районе Перми меня угораздило влюбиться. И не просто поорать под окнами белошёрстной красавицы пару ночей, а всерьёз так влипнуть. И ладно бы – в принцессу, а так даже я со своим «мой живот – моё имущество» был богаче её.

И симпатичнее. А она ещё и считалась, вроде как, замужем: была фавориткой вожака местной дворовой стаи. Короче говоря, чувства мои мне самому были необъяснимы, но страдал я как следует.

Однажды притащил ей угоститься любимые крабовые консервы, а она заявила, что не ест морепродукты. Расстроился, конечно, даже разозлился – это вам не гречки с говядиной достать! Аппетит совсем пропал, но не выбрасывать же… Вспомнил слова хомяка, над своей наивностью посмеялся, но в угол комнаты, где тогда жил, натащил всяких ярких вещей: обрезок какого-то пледа, парочку фантиков, зелёное пёрышко.

И даже вырвал зачем-то клочок своей шерсти. Ну что может быть ярче и красивее моего рыжего хвоста?

Краба я тоже туда вывалил. А утром его не оказалось. Я решил было, что лакомство тараканы растащили, но не всю же банку … В тот день ко мне вернулось умиротворённое настроение Синьцзяна. А всего через пару встреч возлюбленная сказала, что от вожака своего уходит, влюблена в меня по уши, все дела.

Я с ней даже жил с год, пока пути наши не разошлись. И даже довёз обратно до Москвы мальчишку-котёнка.

Конечно, тогда я не связал свою радость с крабовыми консервами в углу. Но уже сильно после, дома, услышал историю о Синьцзянском Божественном хомяке, в милости щедром на счастье, а в злости таком смешном, что недоброжелатели его частенько погибали от хохота… О покровителе голодных странников, отчаянных бунтарей и непослушных детей.