Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом

Пан Чижевский

Знать ложен толк в вас о почтмистрже польском:

Кривнуть душой нас бог оборони!

Ввек не споткнутся в месте скользком

Ни гонор мой, ни лошади мои!

Нет! польских почт историю прочтите

И с норовом почтмистржа в Посполитей

Не сыщите, ручаюсь вам!

Присяга в нас непобедима,

И Нарушевич скажет сам,

Что наша честь ненарушима!

Юлия. Троньтесь хоть тем, что Нарушевич как вам, так и мне земляк, что и я полька…

Рославлев-младший (впуская в руку несколько червонцев). Да троньтесь хоть этим… За упокой Нарушевича.

Юлия (снимает с себя цепочку и кольцо и отдает сестрам). Вот, мои милые, носите то на память обо мне.

Антося

Какая милая цепочка,

Какой пленительный наряд!

И самого? маршалка дочка

Такой имеет ли навряд.

Лудвися

Колечко, я тебя в гостинец

Дружку готовлю своему,

А кто дружок?

(Надевая кольцо.)

Смотри ж, мизинец,

Не проболтайся никому!

Пан Чижевский. Делать нечего! Вы побеждаете мою непреклонность! добрый поляк умеет сострадать ясновельможному ближнему и сам готов страдать за ясновельможную ближнюю.

Кровь польская сказалась в сердце польском!

Не устою на роковой черте!

И, спотыкаясь в месте скользком,

Я падаю, но в ноги красоте!

Я не легко пускаюсь на измену,

Нет, ваших просьб признал и вес и цену,

Вы заглушили ложный стыд,

В мою прокралися вы душу,

И Нарушевич мне простит,

Что клятву раз свою нарушу.

Юлия.

Пан Чижевский. Оно благодарности не стоит!

Рославлев-младший. Нет, стоит-то стоит, да не в счете дело.

Пан Чижевский. Но растолкуйте мне теперь, зачем вы непременно хотите задержать однофамильца. Тут есть тайна, а я недаром почтмистрж: много тайн перебывает у меня в руках.

Рославлев-младший. Не мало и останется!

Юлия. Муж мой всё вам расскажет. (Сестрам.) А вы, милые, подите со мною. Надобно нам обдумать и привести в исполнение план нашей комедии на скорую руку.

Они уходят.

Явление 4

Рославлев-младший и пан Чижевский.

Рославлев-младший. Узнайте же, что едущий из Варшавы в Петербург Рославлев – мой родной брат. Лишившись родителя своего в ребячестве, видел я в брате другого отца; выросши, вижу в нем лучшего своего друга. Долго не имели мы между собою ни тайного поступка, ни тайной мысли; нравы скромности, образ мыслей – всё сближало нас день ото дня более и более. Но вдруг согласие наше разрывается.